Страница 37 из 60
Я убрал весла, позволяя лодке замереть в густой тени ивовых ветвей, и, чувствуя, как палуба лениво и ритмично покачивается на зеркальной глади, начал стягивать через голову футболку. Тяжелый деревянный корпус глухо отозвался на мои резкие движения, заставляя воду вокруг бортов мелко и часто вибрировать, дробя отражения звезд.
— Кирилл, твои текущие действия в корне не соответствуют протоколу безопасности на открытой воде, — Яся моментально подобралась, её тело напряглось, а тонкие пальцы мертвой хваткой вцепились в лакированные борта. — Неконтролируемое качание плавсредства при смещении центра тяжести может привести к критической потере остойчивости и опрокидыванию. Какую цель ты преследуешь?
— Вода идеальная, Ясь. Градусов двадцать пять, не меньше, прогрелась за день под куполом, — я уже расстегивал кожаный ремень джинсов, кожей ощущая, как влажный ночной воздух приятно холодит разгоряченное тело. — Самое время для полной перезагрузки. Здесь никого нет на полтора километра вокруг, только мы, ивы и рыбы. Самый подходящий момент, чтобы смыть с себя этот бесконечный день.
— У меня отсутствует специализированный костюм для плавания, — она упрямо покачала головой, глядя на меня с таким выражением, будто я на полном серьезе предложил ей совершить прыжок в открытый космос без скафандра. — Мой комплект остался в шкафчике спорткомплекса. Это логический тупик. Мы не можем инициировать погружение.
Я негромко усмехнулся, любуясь тем, как блики воды играют на её фарфоровой коже в глубоком полумраке.
— Послушай свою логику, Ярослава: твое нижнее белье — это, по сути, тот же купальник, только без бирки спорттоваров. Ткани почти столько же, крой идентичный, аэродинамика та же. Давай, отключай свое занудство хотя бы на пятнадцать минут. Я тебя не отпущу, даю слово. Буду на расстоянии вытянутой руки. Заодно проверим на практике, чему тебя там научил твой «идеальный» препод в стерильном бассейне. Я научу тебя чувствовать воду лучше, Яся. Иди ко мне.
Она колебалась ровно три секунды — я почти физически слышал, как в её голове с бешеной скоростью проносятся расчеты рисков, сопоставляемые с уровнем доверия ко мне. Наконец, она медленно, подчеркнуто механически начала раздеваться, аккуратно складывая вещи на скамью лодки. Когда она осталась в одном белье — простом, лаконичном, ослепительно белом на фоне ночной зелени — у меня на мгновение перехватило дыхание.
В голове яркой вспышкой жахнула дикая, первобытная похоть — её тело в этом полумраке казалось безупречным изваянием, хрупким, почти прозрачным и в то же время удивительно гармоничным. Но за этим инстинктом, к моему собственному удивлению, стояло нечто гораздо более глубокое. Жгучий, исследовательский интерес. Мне до судорог хотелось узнать каждый миллиметр этой «неправильной» девчонки, прочувствовать, как под этой тонкой кожей уживаются сухие математические формулы и такая обезоруживающая, почти пугающая чистота.
Я первым бесшумно соскользнул за борт — вода действительно обволакивала тело, как парное молоко, смывая напряжение с разбитых костяшек.
— Прыгай, я поймаю. Здесь глубоко, дна не достанешь.
Яся осторожно, прощупывая ногами пустоту, сползла в воду, и я тут же крепко обхватил её за талию, помогая удерживать вертикальное положение. Мы начали медленно плавать в этом узком, защищенном ветвями пространстве. Сначала она была натянута как струна, контролируя каждый гребок, но потом... потом я брызнул ей в лицо, и плотина рухнула.
Я подначивал её, называя «сухопутным роботом», она пыталась отвечать, неумело зачерпывая ладонями воду, и вскоре мертвую тишину заповедника нарушил наш смех — настоящий, громкий, сорвавший с насиженных веток какую-то сонную птицу. Яся шутила в своей неподражаемой манере, вслух анализируя коэффициент плотности воды и сопротивление среды, а я просто хохотал над её серьезностью, подхватывая её под мышки и подбрасывая вверх, в облако брызг.
В какой-то момент я резко сократил дистанцию, гася инерцию движения. Я зажал её между своим телом и твердым, пахнущим мокрой древесиной бортом лодки. Ясе пришлось инстинктивно обхватить меня за шею, чтобы не уйти с головой под воду. Её мокрое, тяжело дышащее тело вплотную прижалось к моему, и весь остальной мир — с его спорами, Аглаями и институтами — просто перестал существовать.
Я наклонился и накрыл её прохладные губы своими. Это был поцелуй, полностью лишенный всякой театральности и публичности. Только терпкий вкус озерной воды, запах ивовой коры и её живое, пульсирующее тепло.
Яся замерла, широко распахнув глаза, в которых отражалась луна. Она отстранилась всего на миллиметр и тихо, почти сорвавшимся шепотом, спросила:
— Зачем? Объясни целесообразность этого действия именно сейчас, Кирилл. Здесь нет посторонних людей. Нет камер наблюдения. Нет Аглаи. Этот акт не несет абсолютно никакой социальной выгоды для реализации твоего плана. Зачем ты тратишь ресурс?
Я прижался своим лбом к её лбу, чувствуя, как бешено, на пределе возможностей, колотится её сердце под моими ладонями.
— С Аглаей у нас всё кончено, Ясь, — прошептал я ей в самые губы, вдыхая её запах. — Она любит другого парня, по-настоящему, и... знаешь, я действительно желаю ей счастья. Наш спектакль официально окончен, занавес упал. А тебя я целую не для охвата аудитории. Я целую тебя, потому что я, черт возьми, хочу этого больше всего на свете. Потому что ты — никакая не Ве... М... Не Ведьма... Ты — Ярослава. И ты... ты сводишь меня с ума своими алгоритмами.
Я снова поцеловал её, на этот раз гораздо требовательнее. И она ответила. Её поцелуй сначала был робким, неумелым, чисто техническим — я буквально вел её за собой, показывая, как нужно двигать губами, демонстрируя, насколько это может быть упоительно. А потом я не выдержал. Всплеск гормонов выжег остатки самоконтроля. Я подхватил её за бедра под водой, приподнимая, и Яся послушно, доверчиво обхватила мою талию ногами.
Я углубил поцелуй, властно врываясь в её рот, и почувствовал, как она тяжело, рвано задышала мне в губы, теряя свою хваленую невозмутимость. Она покраснела даже в этой густой темноте, я кожей чувствовал её жар. Между нами остались только мои тонкие боксеры и её мокрая ткань белья — преграда, которая сейчас казалась почти прозрачной, иллюзорной. Я физически ощутил свое мощное возбуждение, и Яся, судя по тому, как она резко вздрогнула и притихла, вжимаясь в меня, тоже мгновенно всё поняла.
Я нехотя, с огромным трудом отстранился, тяжело хватая ртом воздух.