Страница 32 из 60
Плотные джинсы из жесткого денима и мягкий хлопковый лонгслив цвета глубокого графита. Это была моя персональная зона комфорта, мой защитный слой, не пропускающий внешние помехи.
Когда я вышла в просторную гостиную, Кирилл уже ждал у панорамного окна. Он сменил помятый после кухонной катастрофы вид на свежую темно-синюю рубашку, рукава которой были небрежно закатаны до локтей, обнажая его разбитые костяшки. Он окинул мой аскетичный наряд коротким, изучающим взглядом, но, вопреки моим расчетам, не стал комментировать отсутствие брендового шелка или «статусность» образа. Казалось, сегодня его визуальные фильтры работали иначе.
Однако, стоило мне достать телефон, подаренный Алексеем Дмитриевичем, чтобы сверить расписание занятий с текущим временем, я услышала, как Кирилл отчетливо скрежетнул зубами. Звук был резким, физиологическим. Его челюсть сжалась так сильно, что на скулах заходили острые желваки, а взгляд на мгновение стал колючим и темным, как грозовое небо. Он не произнес ни слова, но воздух в помещении словно мгновенно наэлектризовался, создавая эффект статического напряжения.
Завтрак, доставленный курьером из ресторана, мы поглощали в функциональной спешке. Я ела механически, привычно анализируя соотношение белков и углеводов в омлете с вешенками, а Кирилл то и дело бросал на меня быстрые, прерывистые взгляды. В его поведении считывалась незавершенная вербальная установка: он явно хотел что-то спросить или прокомментировать, но каждый раз в последний момент блокировал этот импульс.
В салоне Mercedes-Benz пахло дорогой кожей, свежестью кондиционера и едва уловимым ароматом утреннего дождя, оставшимся на одежде. Мы плавно выехали на проспект, вливаясь в плотный поток машин. Кирилл, вопреки своей обычной манере агрессивного маневрирования, сегодня вел на удивление плавно, словно боялся совершить резкое движение. Он заговорил первым, не поворачивая головы:
— Итак, Яся. Давай определим координаты. Вечер. Куда мы едем? Помни, сегодня право выбора полностью за тобой. Никакого шума, никакой толпы и пафоса, я даю слово. Куда хочет поехать... Ярослава?
Я на секунду задумалась, глядя на ритмично проплывающие мимо витрины бутиков.
— Я бы хотела посетить локацию, где плотность населения на квадратный метр стремится к минимуму, — ответила я, стараясь максимально точно сформулировать запрос. — Возможно, набережная в отдаленном промышленном районе или открытая смотровая площадка старой обсерватории. Мне необходимо восстановить сенсорный и эмоциональный баланс после вчерашнего... инцидента в ложе. Мои системы перегружены социальным шумом.
Кирилл коротко, почти синхронно моему ответу, кивнул. Его взгляд был прикован к дороге, но пальцы на руле расслабились.
— Понимаю. Знаешь, мне в последнее время тоже, как ни странно, хочется тишины. Слишком много... мусора скопилось в голове за это время. Информационный передоз.
Он помолчал несколько секунд, а затем, стараясь придать голосу оттенок светской незаинтересованности, спросил:
— Какие пары сегодня в приоритете? Во сколько тебя забрать, чтобы ты не торчала на крыльце университета под прицелом этих стерв? Не хочу, чтобы они решили, будто вчерашнее тебя добило.
Я начала перечислять свой график, который знала назубок:
— Введение в математический анализ, линейная алгебра, затем практический семинар по дискретной математике. Последняя пара в расписании — физическая культура в спорткомплексе.
Я почувствовала, как в салоне мгновенно изменилась атмосфера. Пальцы Кирилла на рулевом колесе побелели от резкого напряжения. Дорогая кожаная оплетка тихо, натянуто скрипнула под его мощной хваткой.
— Опять этот... преподаватель? — его голос стал низким, приобрел опасные, почти вибрирующие угрожающие нотки. — Снова бассейн?
Я развела руками, искренне не понимая причины такой острой и деструктивной эмоциональной реакции на обычный академический процесс.
— Да. Алексей Дмитриевич курирует наш поток по этой дисциплине. Мне нравится плавание. Вода — это субстанция с постоянной плотностью и абсолютно предсказуемым сопротивлением. Она помогает мне упорядочить мысли и сбросить лишнее напряжение. Почему этот факт вызывает у тебя такой явный дискомфорт? Это ведь не нарушает наш контракт.
Кирилл ничего не ответил. Он лишь еще сильнее сжал руль, уставившись на дорогу впереди так, будто разглядывал там своего личного врага, подлежащего немедленной ликвидации. Его поведение было фундаментально нелогичным: если наши отношения являются фиктивной конструкцией, созданной исключительно ради провокации ревности у Аглаи, то почему его так интенсивно беспокоил мой график взаимодействия с другим мужчиной?
Мой логический алгоритм выдал критическую ошибку классификации. Я не могла соотнести его текущее состояние ни с одной известной мне моделью поведения партнера по сделке. Это не было похоже на безразличие. Это было похоже на нечто гораздо более сложное, иррациональное и... собственническое.
— Я заберу тебя сразу после твоего бассейна, — процедил он сквозь зубы, когда мы свернули к главному корпусу. — Прямо от входа в спорткомплекс. Поняла? И не смей задерживаться там... С ним...
Я молча кивнула, выходя из машины. Мой процессор лихорадочно обрабатывал данные: Кирилл начал проявлять признаки ревности, которая не имела под собой никакой логической базы. Или, возможно, в нашем уравнении появилась новая, скрытая переменная, которую я пока не была способна вычислить.