Страница 29 из 60
Глава 12. Ярослава
19 сентября. 23:30
В тот момент, когда губы Кирилла плотно и настойчиво коснулись моих, в моей внутренней системе управления произошел каскадный сбой критического уровня. Это не имело ни малейшего сходства с теоретической расчетной моделью поцелуя, которую я когда-то реконструировала на основе художественной литературы и биологических справочников. Мои сенсоры зафиксировали неконтролируемый выброс адреналина, резкое расширение периферических сосудов и аномальную дезориентацию в трехмерном пространстве. Ритм сердечных сокращений мгновенно увеличился до 115 ударов в минуту, что в состоянии покоя классифицируется как выраженная тахикардия.
Когда он отстранился, но не разорвал дистанцию, а начал короткими, невесомыми касаниями целовать мои щеки, скулы и кончик носа, я не смогла подобрать логическое обоснование этим действиям. В рамках нашей сделки в этом не было прагматической необходимости для «публичного подтверждения статуса пары». Это был избыточный шум, не несущий информационной нагрузки. Однако, вопреки алгоритмам самосохранения, этот шум не вызвал у меня когнитивного отторжения или желания немедленно прекратить физический контакт. Напротив, я зафиксировала странную нейронную инерцию — мне хотелось продлить это состояние неопределенности, напоминающее зависание системы перед важным обновлением.
Но Кирилл резко, почти грубо разорвал связь. Его лицо мгновенно трансформировалось, когда в поле его зрения попала Аглая. Вектор его внимания переключился с интенсивностью магнитного поля.
— Никуда не уходи, — бросил он коротким, сухим тоном.
Это была прямая директива. Я осталась стоять на танцполе, зажатая между пульсирующими лучами стробоскопа и нарастающим, многоголосым гулом толпы. Прошло десять минут. Затем двадцать. Мой внутренний таймер неумолимо отсчитывал секунды, а уровень сенсорной перегрузки приближался к критической красной отметке. Басовые вибрации резонировали в моих костях, вызывая вегетативные симптомы тошноты. Я чувствовала на себе взгляды других студентов — они были колючими и неприятными, как статическое электричество перед грозой.
Когда время ожидания превысило порог в тридцать минут, я пришла к выводу, что вероятность возвращения Кирилла в данную точку пространства в ближайшем интервале составляет менее 15 %. Оставаться здесь было нерационально и энергозатратно. Я уже развернула корпус, чтобы идентифицировать выход и инициировать вызов такси, когда путь мне преградил Дэн.
— Куда-то собралась, Яся? — он оскалился в ухмылке, окинув меня взглядом, который я не смогла классифицировать по шкале доброжелательности, но он вызвал у меня отчетливое ощущение холода в районе позвоночника. — Кирилл ждет тебя наверху, в VIP-ложе. Решил, что внизу слишком шумно для твоего процессора. Пойдем, провожу, а то потеряешься еще в этом муравейнике, и Кир мне голову открутит.
Я последовала за ним, стараясь сохранять расчетную траекторию шага на неустойчивых каблуках. Мы поднялись по лестнице с мягким ковровым покрытием, поглощавшим звуки шагов. Здесь, на втором уровне, звукоизоляция была значительно выше. Грохот клуба превратился в глухой, терпимый фоновый гул, напоминающий шум работающей турбины.
Дэн открыл тяжелую звуконепроницаемую дверь в закрытую часть ложи. Внутри пахло дорогим табаком, концентрированным этанолом и тяжелым, удушливым женским парфюмом. Кирилл сидел в центре огромного кожаного дивана. Его поза была подчеркнуто расслабленной, рука небрежно покоилась на спинке, но во взгляде, который он метнул на дверь, когда я вошла, горел странный, темный огонь, не предвещавший ничего хорошего.
Вокруг него располагалась его привычная социальная группа. Рядом сидела Марина, чье лицо при виде меня мгновенно исказилось от неприязни, и еще две девушки, которых я идентифицировала по чатам университета как «свиту». Игорь и Матвей что-то активно обсуждали, разливая по бокалам янтарную жидкость из массивной бутылки.
— А вот и наша главная героиня вечера! Явление Христа народу, — громко, с издевкой произнес Игорь, когда я остановилась у края стола. — Яся, присаживайся, мы тут как раз проводили сравнительный анализ твоих выдающихся способностей к социальной мимикрии.
По ложе прокатился слаженный, издевательский смешок. Я почувствовала, как по коже пробежал физический холод. Уровень социального напряжения в этой замкнутой комнате превысил все допустимые нормы безопасности. Мой мозг лихорадочно пытался выстроить линию вербальной защиты, но сенсорное истощение мешало вычислениям. Новый наряд казался слишком тесным, ограничивающим амплитуду движений, а высокие шпильки создавали крайне нестабильную точку опоры на скользком полу.
Я сделала шаг к дивану, пытаясь сохранить равновесие, но правая туфля соскользнула с полированного паркета. Вектор гравитации сработал мгновенно. Я не успела сгруппироваться, и мои коленные суставы с глухим стуком встретились с твердой поверхностью пола прямо перед низким столом, заставленным бокалами.
Взрыв коллективного хохота ударил по моим ушам болезненнее, чем самые мощные колонки клуба.
— Ого! Смотрите, у робота гироскоп отказал! Системная ошибка! — выкрикнул Дэн, откидываясь на спинку дивана и заходясь в лающем смехе. — Кир, ты уверен, что не купил её на распродаже уцененных товаров? Может, стоит вернуть по гарантии?
Я подняла взгляд на Кирилла, ища ту самую протекцию, которую он гарантировал мне в рамках нашего соглашения. Он сидел неподвижно, медленно вращая в руке бокал с виски. На его лице не было и следа той защитной ярости, которую он демонстрировал у ворот университета. Только ледяное, пугающее безразличие и кривая, едва заметная ухмылка на губах. Он не протянул руки. Он не произнес ни слова в мою защиту. Он просто наблюдал, как забавно выглядит мой сбой.
— Вставай уже, чучело, не позорься, — Марина лениво пригубила ярко-зеленый коктейль, глядя на меня сверху вниз с высоты своего социального положения. — Ты в этом платье выглядишь как дешевая китайская подделка под человека. Кирилл, серьезно, зачем ты притащил сюда этот... объект? Она же портит всю эстетику кадра своим присутствием.
— Мой текущий визуальный образ был полностью сформирован Кириллом, — я предприняла попытку подняться, но мои пальцы дрожали, чего ранее никогда не фиксировалось в моей истории. — Использование деструктивных эпитетов не является конструктивным способом коммуникации в цивилизованном обществе...