Страница 26 из 60
— Слушай, Яся... — я сделал медленный шаг к ней, и в моих глазах снова вспыхнул азарт, но теперь в нем была примесь чего-то нового, неопознанного. — Ты выглядишь просто ахренеть как. Просто... ахренеть. Забудь про свою функциональность и теплопотери. В Icon сегодня будет жарко.
Я поставил бокал на столик и протянул ей руку.
— В этом мире выживают те, кто умеет терпеть дискомфорт ради нужного эффекта. И сегодня, Ярослава, мы едем за этим эффектом. Нам нужно, чтобы у этого города случился системный сбой, когда они увидят тебя.
Я набрал номер Марка, чувствуя, как виски приятным, обволакивающим шумом разливается в голове, притупляя острые углы реальности. Обычно лишние промилле никогда не мешали мне вжать педаль в пол и прошивать ночной поток — я знал свой «Мерседес» как свои пять пальцев, а гаишники в этом городе знали мою фамилию и номера еще лучше. Дорога всегда была моей территорией абсолютной свободы.
Но сегодня, бросив мимолетный взгляд на Ясю, которая замерла посреди гостиной как бесценная фарфоровая статуэтка, я впервые за долгие годы передумал. В голове мелькнула трезвая, циничная мысль: если я разложу тачку с ней на пассажирском, мой «гениальный план» по возвращению Аглаи накроется медным тазом раньше времени. Да и видеть Ясю переломанной, в осколках лобового стекла где-нибудь на кутузовском, мне почему-то... не хотелось. Совсем. Это не вписывалось в эстетику вечера.
— О, блудный сын наконец созрел для звонка? — раздался в трубке глубокий баритон старшего брата. Марк всегда был воплощением ледяного спокойствия и тотального контроля, идеальной и раздражающей моей противоположностью.
— Пришли мне водителя к дому. Сейчас. И без лишних вопросов, Марк, — буркнул я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.
На том конце провода повисла тяжелая пауза, а затем брат выдал короткий, издевательский смешок. Я прямо видел, как он вскидывает бровь, поправляя запонки.
— Водителя? Неужели наш великий гонщик и покоритель трасс взялся за ум и решил не рисковать золотыми правами? Или у меня галлюцинации от переработок, Кир? Ты ли это?
— Фыркни себе в зеркало, Марк, — я раздраженно выдохнул в трубку, но, к своему удивлению, без привычной ядовитой злобы. — Просто нужно. Не твое дело, короче. Присылай машину и не умничай, времени в обрез.
— Ладно, «взявшийся за ум», машина будет у подъезда через десять минут. Майбах устроит? — Марк явно забавлялся моей непривычной дисциплинированностью, но я просто молча сбросил вызов.
Поездка до «Icon» прошла в странном, почти физически давящем молчании. Я развалился на заднем сиденье представительского седана, стараясь казаться расслабленным, и исподлобья наблюдал за Ясей. Она сидела идеально ровно, словно проглотила стальную линейку, не касаясь спинки кожаного кресла, и не мигая смотрела в окно на пролетающие огни Москвы. Её тонкие пальцы нервно, механически перебирали край черного шелка на бедре. Было очевидно, что её внутренний «алгоритм комфорта» сейчас трещит по всем швам под напором неизвестности.
Когда водитель плавно затормозил у ярко освещенного входа в клуб, я почувствовал знакомый, колючий укол адреналина. У входа в «Icon» бурлила привычная жизнь: ослепляющие неоновые огни, тяжелые басы, вырывающиеся из-под земли, и толпы студентов, которые мгновенно притихли, завидев тяжелый автомобиль с узнаваемыми номерами моей семьи.
Я вышел первым, поправил пиджак и, обойдя машину, по-рыцарски открыл дверь Ясе. Как только её тонкая туфля на умопомрачительной шпильке коснулась асфальта, по толпе пронесся ощутимый гул удивления. Никто не ожидал увидеть «Ветошь» в таком образе.
— Идем, — я властно взял её под локоть, чувствуя, как она вся напряглась под моими пальцами, словно натянутая до предела струна.
Внутри клуба царил настоящий хаос из звука, ультрафиолета и тел. Сотни людей, запах дорогого парфюма вперемешку с алкогольными парами и сладким дымом кальянов. Я был в своей стихии: мне нравились эти оценивающие взгляды, этот благоговейный шепот за спиной, это пьянящее ощущение, что я — ось, вокруг которой вращается эта гребаная вселенная. Я шел сквозь толпу, которая расступалась перед нами, как Красное море перед ледоколом.
Яся же, напротив, казалась раздавленной этим хаосом. Она постоянно щурилась от резких вспышек стробоскопов, а когда мы проходили мимо мощных звуковых пушек, она едва заметно, почти судорожно прижала ладонь к уху.
— Здесь... недопустимо высокий уровень децибел, Кирилл, — прошептала она мне, хотя в этом грохоте я скорее прочитал это по её дрожащим губам. — Свет имеет хаотичную амплитуду. Мои сенсорные системы перегружены. Вероятность мигрени — восемьдесят процентов.
— Просто расслабься, Ясь, — я наклонился к самому её уху, обжигая кожу горячим дыханием, и еще крепче прижал её к своему боку, чувствуя её хрупкость. — Не анализируй. Просто смотри на меня и делай вид, что ты — королева этого бала. Остальное — моя забота.
Я вывел её на край танцпола — не в самую гущу, где потные тела терлись друг о друга в экстазе, а на возвышение, в зону прямой видимости VIP-лож, где обычно восседала наша элита.
Яся пыталась двигаться, но выглядела как неисправный, заклинивший механизм. Её плечи были судорожно приподняты, пальцы сцеплены в замок перед собой, словно она защищалась от невидимой атаки. Она была зажата настолько, что казалась высеченной из камня.
— Да расслабься ты, — я положил руки ей на талию, чувствуя под ладонями живое тепло её кожи. — Просто переступай с ноги на ногу в ритм. Не думай о такте, просто смотри мне в глаза.
Я подозвал официанта и взял с подноса два ярко-красных коктейля. Настойчиво протянул один Ясе.
— Пей. Это поможет твоим «алгоритмам» немного замедлиться и перестать выдавать ошибки.
— Входящие данные о вреде этанола на нейронные связи головного мозга являются критическими, Кирилл, — она строго отодвинула бокал, смотря на жидкость как на яд. — Я не употребляю спиртное. Это нерационально.
— Сегодня — употребляешь, — я с мягким нажимом прижал прохладный край бокала к её губам. — Считай это топливом для нашей легенды. Моя девушка не может стоять на главной вечеринке месяца с кислым лицом и пустой рукой. Пей, Яся. Всего один глоток.
Она сделала крошечный глоток, забавно и очень по-человечески сморщив нос от вкуса джина, и я невольно хмыкнул. Было в ней в этот момент что-то... настоящее. Пронзительно чистое без всей этой фальшивой клубной мишуры, которая окружала меня годами.