Игра мажоров

— А теперь ответь мне честно, если в твоей прошивке вообще заложена честность: в каких ты отношениях с этим преподом? — Его голос упал до опасного баритона. — С чего вдруг взрослый мужик, физрук на «Порше», дарит такие игрушки обычной студентке и опекает её, как фамильный бриллиант? Ты уверена, что наши «фальшивые» отношения — это единственная ложь в этом здании?

— Между нами нет романтических или сексуальных взаимодействий, — я старалась сохранять ровный ритм дыхания, хотя близость Кирилла создавала помехи в моей системе. — Его действия обусловлены чувством ответственности. Он назвал это «инвестицией в моё спокойствие». Его алгоритм поведения кажется мне гораздо прозрачнее твоего, Кирилл. Ты действуешь ради выгоды, он — ради восстановления справедливости.

Кирилл внезапно расхохотался — коротко, зло и абсолютно без веселости.

— «Инвестиция в спокойствие»? Какая трогательная чушь. Мужчины не инвестируют сотни тысяч в смартфоны первокурсниц просто из «эмпатии», Яся. Ты либо слишком наивна для своего IQ, либо ты — чертовски хорошая актриса, которая ведет двойную игру.

Он резко развернулся, чеканя шаги по ламинату.

— Располагайся. Но запомни: раз уж ты подписалась на сделку со мной, этот телефон — лишний шум. Либо ты моя, либо ты — проблема. А я не люблю проблемные активы.

Он вышел, с грохотом захлопнув дверь. Я осталась стоять в тишине, глядя на мигающий индикатор сообщения. Моя логика подсказывала, что гнев Кирилла — это манифестация задетого самолюбия, но датчик интуиции, который я так долго пыталась заглушить, мигал тревожным красным цветом.

Вечер в квартире Воскресенского ощущался иначе. В общежитии тишина всегда была относительной — за стеной кто-то смеялся, в коридоре хлопали двери. Здесь же тишина была абсолютной, вакуумной. Я переоделась в свою домашнюю форму: серые хлопковые шорты и простую майку. Мой личный протокол комфорта.

Внезапно дверь моей комнаты распахнулась. Без стука. Без предупреждения.

Кирилл вошел, нагруженный тяжелыми бумажными пакетами с логотипами, которые я видела только на страницах глянца. Его вид был деловым и решительным.

— Твое вторжение нарушает протокол приватности, — я инстинктивно скрестила руки на груди. Воздух из коридора показался мне слишком холодным. — В нашей договоренности пункт о раздельном проживании подразумевал наличие закрытых дверей.

Кирилл остановился, небрежно бросая пакеты на кровать. Он окинул меня коротким, сканирующим взглядом. В нем не было восхищения — только холодный расчет ювелира, осматривающего необработанный камень.

— Расслабься, Яся. Ты не в моем вкусе, — он усмехнулся, засовывая руки в карманы. — Твои шорты и отсутствие макияжа не вызывают у меня никаких гормональных всплесков. Для меня ты сейчас — проект, который нужно довести до ума. Ты выглядишь как отличница, которую забыли в библиотеке на неделю.

Он кивнул на гору пакетов.

— Здесь одежда. Бренды, которые носит мой круг. Никакого синтетического трикотажа и растянутых худи. И вот, — он выложил на тумбочку запечатанную коробку. — Новый телефон. Идентичный тому, что у тебя в руках, только купленный мной. Сим-карта на мое имя, мой номер в быстрых контактах.

— Это избыточные траты, — я нахмурилась. — Зачем менять одно функциональное устройство на другое? Это нелогично.

— Я сказал — убери тот телефон в ящик и забудь про него, — его голос стал жестким, как металл. — Моя девушка не будет пользоваться подачками физрука. Это вопрос моего статуса. Либо ты играешь по моим правилам, либо завтра возвращаешься в общежитие разгребать последствия своих «прозрачных» отношений с Алексеем.

Я замолчала, просчитывая варианты. Возврат в общежитие означал немедленную травлю. Принятие условий Кирилла — потерю части автономии.

— Хорошо. Я принимаю твои условия как часть операционных расходов проекта, — ответила я.

— Вот и отлично. А теперь — режим «ускорение», — Кирилл хлопнул в ладоши, и в его глазах вспыхнул опасный азарт. — Выбирай из третьего пакета черное платье. Через сорок минут мы едем на вечеринку в «Icon». Отказ не рассматривается. Весь вуз должен увидеть, что Воскресенский не просто «пожалел» сиротку, а официально ввел тебя в свою лигу.

— Вечеринки не входят в мой алгоритм эффективного времени, — попыталась я возразить, но Кирилл уже был в дверях.

— Твой алгоритм на сегодня переписан мной. Сорок минут, Яся. Если через сорок минут ты не выйдешь в этом платье — я зайду и надену его на тебя лично. Поверь, мой метод «помощи» тебе понравится гораздо меньше, чем нарушение приватности.

Дверь закрылась. Я осталась один на один с горой кружева, шелка и новым цифровым поводком на тумбочке.