Страница 23 из 60
Внутри меня будто закоротило провода. Сенсоры зафиксировали резкий скачок пульса и сбой дыхательного ритма. Мои глаза расширились, фиксируя каждую ресницу на его лице в сверхвысоком разрешении.
— Это действие... оно было избыточным, — выдохнула я, когда он отстранился на расстояние десяти сантиметров. — В нашем контракте не было пункта о спонтанном обмене слюной на глазах у третьих лиц.
Кирилл лишь ухмыльнулся. В его глазах не было нежности — там светилось холодное, самодовольное превосходство хищника, который пометил свою добычу.
— Привыкай, Яся, — он открыл передо мной дверь, почти издевательски склонив голову. — Парни целуют своих девушек. А так как мы на публике, делать мы это будем часто. Тебе стоит включить это в свой «алгоритм», чтобы каждый раз не выглядеть так, будто тебя ударило током в 220 вольт. Садись.
Я села на переднее сиденье, чувствуя, как кожа кресла обволакивает меня. В салоне царила искусственная прохлада кондиционера. Я пристегнула ремень, стараясь игнорировать странное, покалывающее жжение на губах.
— Все вещи собрала? Ничего не забыла в своей каморке? — он вырулил со стоянки, даже не взглянув в зеркало заднего вида на толпу студентов, которые провожали нас взглядами, полными шока и жгучей зависти.
— Все необходимые компоненты для поддержания жизнедеятельности и академической успеваемости находятся в багажнике, — ответила я, заставляя свой голос звучать ровно. — Но я обязана заметить, что тактильные контакты подобного рода вызывают у меня сенсорную перегрузку. Это нецелесообразно.
— Считай это тренировкой выносливости, — бросил он, прибавляя скорость. — В моем мире выживают те, кто умеет держать лицо, когда их «перегружает».
Мы выехали на проспект. Я смотрела в окно на удаляющееся, серое здание общежития. Я понимала, что прямо сейчас траектория моей жизни совершила крутой разворот, уходя в область непредсказуемых функций. Мой алгоритм был запущен. Теперь мне оставалось только надеяться, что я не допустила ошибку в расчетах, вступая в сделку с человеком, чей поцелуй ощущался опаснее, чем любая открытая угроза.
Мы поднялись на восемнадцатый этаж. Щелчок электронного замка прозвучал в стерильной тишине холла как выстрел. Я снова оказалась в пространстве, которое мой мозг вчера классифицировал как «стерильный минимализм»: полированный бетон, скрытая подсветка и полное отсутствие признаков того, что здесь живет человек, а не искусственный интеллект. Кирилл занес мой потертый чемодан — чужеродный объект в этом храме хай-тека — и кивнул в сторону коридора, ведущего вглубь квартиры.
— Твоя комната в конце направо, — бросил он, на ходу выдавливая на ладони антисептик. Движения были резкими, почти механическими. — Там отдельный санузел. Постельное белье новое, полотенца в шкафу. Обустраивайся, «соседка». Если проголодаешься — на кухне умный холодильник, он сам знает, что внутри. Но лучше ничего не трогай без инструкции.
Я прошла в выделенное мне помещение. Комната была просторной, выдержанной в монохромных серых и белых тонах. Огромное окно от пола до потолка открывало вид на город, который с этой высоты казался упорядоченной микросхемой. Никакого визуального шума, никаких безделушек. Идеально для концентрации. Я поставила чемодан на пол, и в этот момент в кармане худи настойчиво запульсировал новый смартфон.
Я достала его. На экране высветилось уведомление.
Алексей Дмитриевич:
«Ярослава, доброе утро. Как ты себя чувствуешь после вчерашнего? Мне бесконечно жаль, что тебе пришлось столкнуться с такой жестокостью из-за ложных слухов. Я поднял этот вопрос на совете, администрация приняла меры. Виновные наказаны».
Мои пальцы быстро застучали по стеклу. Эмпатия преподавателя была статистической аномалией в моей жизни, но она вызывала странный резонанс где-то в области грудной клетки.
Яся:
«Доброе утро. Физические показатели в норме. Локальные повреждения эпидермиса заживают согласно графику. Мне неловко, что моя социальная дезадаптация и эта ситуация создали проблемы для вашей репутации. Спасибо за помощь».
Я уже хотела заблокировать экран, но ответ пришел мгновенно:
Алексей Дмитриевич:
«Не вини себя. Репутация — вещь восполнимая, в отличие от душевного равновесия. Где ты сейчас? Ты в общежитии? Если тебе нужно что-то из вещей или лекарств, только скажи».
Я помедлила. Скрывать местоположение от человека, который фактически спас меня, было бы стратегической ошибкой, учитывая, что фотографии нашего с Кириллом «триумфального» ухода уже наверняка разобраны на пиксели в студенческих чатах.
Яся:
«Нет. Сейчас я с Кириллом Воскресенским. В целях безопасности было принято решение о смене локации».
— И с кем мы так активно переписываемся, едва переступив порог? — Голос Кирилла разрезал тишину, заставив меня вздрогнуть.
Я обернулась. Он стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку. Его поза казалась расслабленной, но в глазах застыло холодное любопытство хищника, обнаружившего на своей территории чужой запах. Взгляд метнулся с моего лица на смартфон. Он прищурился, и я заметила, как на его скулах заиграли желваки.
— Это Алексей Дмитриевич, — ответила я, не видя причин для маскировки данных. — Он интересуется моим состоянием и статусом безопасности. Его беспокойство логически обосновано.
Кирилл сделал шаг в комнату, намеренно нарушая мое личное пространство. Он был выше, и его тень накрыла меня, как грозовая туча.
— Алексей Дмитриевич, значит? — Он едко усмехнулся, кивнув на телефон. — Слушай, Ясь, откуда у тебя этот аппарат? Вчера в раздевалке у тебя не было ничего, кроме разбитых надежд и дешевой кнопочной «звонилки», а сегодня ты щеголяешь флагманом из последней линейки, который стоит как семестр обучения. Родители резко разбогатели за ночь? Или ты нашла способ майнить крипту силой мысли?
— Это телефон Алексея Дмитриевича, — я выдержала его взгляд. — Он предоставил мне его во временное пользование, чтобы я не оставалась в цифровой изоляции. Это рациональный жест помощи.
Лицо Кирилла на мгновение исказилось, словно он почувствовал резкий неприятный вкус. Он подошел еще ближе — так, что я почувствовала аромат его парфюма: холодный кедр и что-то металлическое.