Страница 19 из 60
Глава 9. Кирилл
18 сентября. 12:40
Я сидел в глубоком кожаном кресле своего Mercedes-Benz, откинув спинку в полулежачее положение. Двигатель работал на холостых, наполняя кабину едва ощутимой, убаюкивающей вибрацией и стерильной прохладой кондиционера. В колонках на минимальной громкости хрипел «Santis», выплевывая слова о предательстве и мутных схемах, но я почти не вникал в текст. Всё мое внимание было сосредоточено на панорамном лобовом стекле, через которое открывался идеальный вид на главный выход МИЭПа.
Я сознательно прогулял все сегодняшние пары. Заходить внутрь сейчас — значило испортить эффект. Герой не должен суетиться в массовке, мелькая среди первокурсников с их дурацкими рюкзаками и запахом дешевого кофе. Герой появляется в финальном акте, когда декорации уже охвачены пламенем, а массовка замерла в ожидании развязки.
Сегодняшний спектакль стоил каждой потраченной минуты. Я чувствовал себя режиссером, который наконец-то получил бюджет на блокбастер. Моя главная актриса, сама того не ведая, уже начала играть свою роль.
Дверь машины рывком распахнулась, впуская внутрь облако липкого сентябрьского жара, запах разогретого асфальта и возбужденный голос Дэна. Он запрыгнул на переднее сиденье, тяжело дыша, а сзади, толкаясь локтями, втиснулись Игорь и Матвей. Парни были на взводе — для них этот спор на «гелик» давно превратился в увлекательное реалити-шоу, где каждый хотел сделать ставку покрупнее. Этот азарт подстегивал их лучше любых денег.
— Кир, ты просто гений хаоса! — Игорь в восторге ткнул мне в лицо экраном смартфона, чуть не задев мои очки. — Чат вуза просто разорвало. Твой подгон с фотками — это просто выстрел в десятку. Ты видел охваты? Там уже за тысячу просмотров перевалило за сорок минут!
— А я тебе говорил, что кадры у подъезда — это будет фаталити, — самодовольно вставил Дэн, вытирая пот со лба. — Я вчера за этим «Порше» Алексея Дмитриевича до самого центра тащился, как заправский детектив. Когда эта странная выходила из его дома в этой безразмерной куртке... Снято так, что даже святой не поверил бы в «консультации по плаванию». Ракурс — божественный. Она там выглядит такой... потерянной. Идеальная картинка порока.
Я молча взял телефон и пролистал ленту. План работал безупречно. Ядовитые комментарии множились в геометрической прогрессии. Студенческое сообщество — это хищный улей, которому только дай повод вонзить жала в того, кто не вписывается в общую картину. Я хотел, чтобы она почувствовала этот яд каждой клеткой своего странного тела. Я хотел, чтобы её мир, состоящий из цифр и логических цепочек, рассыпался под весом человеческой ненависти. Ведь когда мир рушится, человеку нужен спаситель. И этим спасителем, по иронии судьбы, буду я.
— Что в ректорате? — коротко спросил я, возвращая телефон Игорю.
— Старики Алексея Дмитриевича знают хорошо, — Матвей пожал плечами, доставая пачку жвачки. — Ректор, конечно, распорядился удалить пост из официальных групп. Они верят в его кристальную честность. Старая гвардия своих не сдает.
— Плевать, во что они верят официально, — я усмехнулся, глядя на свое отражение в зеркале заднего вида. — Студентам не нужна истина, им нужен скандал. Им нужно во что-то верить, чтобы оправдать собственную посредственность. А что может быть приятнее, чем падение «святой отличницы»?
Я посмотрел на часы. 12:55. Скоро должна была закончиться последняя пара. Марина уже собрала свой «комитет по этике» у ворот. Я видел их издалека — десяток девиц в брендовых шмотках, чей мир вращается вокруг лайков и сплетен. Они жаждали крови, потому что Ярослава Белозерова была для них аномалией. Она не покупала косметику, не обсуждала парней и — что самое непростительное — посмела привлечь внимание тех мужчин, которые игнорировали их. И они эту кровь получат. А потом получу я — её полную покорность.
— Смотрите, началось, — Дэн кивнул на крыльцо.
Толпа студентов хлынула из дверей, как поток воды после прорыва дамбы. Шум, смех, крики — обычная университетская суета, которая сейчас казалась лишь фоновым шумом для главного действия. Среди пестрой толпы я сразу увидел её. Маленькая, угловатая фигурка в новом сером худи. Она шла, низко опустив голову, сжимая лямки рюкзака так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она выглядела как человек, который пытается пройти через минное поле, надеясь на чудо.
Марина со своими подругами сработала четко. Они преградили ей путь, полукольцом оттесняя к заднему двору. Никто из проходящих мимо не вмешался. Кто-то снимал на телефон, кто-то хихикал, прикрывая рот ладонью. Безразличие — самая страшная форма соучастия.
— Ну что, рыцарь, твой выход? — Дэн нетерпеливо толкнул меня в плечо. — Иди, спасай свою принцессу, пока её на сувениры не разобрали.
Я медленно надел солнцезащитные очки, скрывая за темными стеклами торжествующий блеск глаз. Внутри всё пело. Это чувство абсолютной власти над ситуацией было лучше любого наркотика. Я выжду еще пару минут. Нужно, чтобы она дошла до точки невозврата. Чтобы страх вытеснил все остальные мысли.
— Так... Вы сейчас идите по своим делам, — бросил я друзьям, открывая дверь. — Не портите картинку. Свидетели должны быть случайными. Я сам справлюсь.
Я вышел из машины. Воздух был тяжелым и липким. Я шел не спеша, поправляя воротник своей дорогой куртки, смакуя каждый шаг. Каждый удар моего сердца отдавался в ушах победным маршем. Но стоило мне завернуть за угол корпуса, как я резко остановился. Весь мой пафос испарился, сменившись чем-то темным и тяжелым.
То, что я увидел, не входило в мой сценарий. Мой сценарий подразумевал психологическое давление, слезы, возможно, пару грубых слов. Но не это.
Яся лежала на грязном, заплеванном асфальте, свернувшись в плотный, жалкий клубок. Две девицы — я узнал их, это были телки из группы поддержки, привыкшие к физическим нагрузкам — с каким-то животным остервенением пинали её ногами по ребрам. Каждое попадание сопровождалось глухим звуком, от которого у меня внутри всё переворачивалось. Третья девица, вцепившись Ясе в волосы, пыталась поднять её голову, выкрикивая грязные ругательства. Марина стояла чуть поодаль, сложив руки на груди. На её лице застыла маска брезгливого удовлетворения. Она не пачкала руки, она просто наслаждалась зрелищем.
Внутри меня будто рванул снаряд. Это была не просто ярость — это было бешенство. Кто-то посмел ломать мою вещь. Кто-то решил, что имеет право распоряжаться судьбой этой девчонки, когда это право я зарезервировал за собой. Это было личное оскорбление.