Страница 18 из 60
Я намеренно опустила детали о темноте, о панике на полу и о том, кто именно вытащил меня из того ада. Мой мозг пометил эту информацию тегом «конфиденциально». Люда еще долго причитала, помогая мне разобрать пакеты и подозрительно поглядывая на дорогой смартфон, который никак не вписывался в мою обычную жизнь, но я сослалась на запредельную усталость.
Уже лежа в постели, укрытая знакомым одеялом, я почувствовала легкую вибрацию под подушкой. На экране нового телефона высветилось сообщение от неизвестного номера:
«Надеюсь, ты добралась без происшествий. Постарайся уснуть. Завтра будет новый день, и мы во всем разберемся. А.Д.»
Я сохранила номер под именем «Алексей Дмитриевич» и быстро напечатала ответ:
«Всё хорошо. Я в своей комнате. Спасибо вам за помощь и за одежду. Спокойной ночи».
Сон пришел мгновенно. Он был ровным и тихим, без пугающих теней раздевалки и звука запираемого замка. Но утро началось с критической ошибки системы.
— Яся! Яся, проснись! Быстрее! — Люда трясла меня за плечо, её голос дрожал от смеси ужаса и возбуждения.
Я с трудом открыла глаза, пытаясь сфокусироваться на лице соседки. Она сидела на краю моей кровати, судорожно сжимая свой телефон в руках.
— Что случилось, Люда? Сейчас только семь утра. Мой алгоритм сна еще не завершен на 15 %.
— Твой алгоритм сейчас взорвет весь университет! — Люда буквально сунула мне экран смартфона под нос. — Посмотри в общий чат МИЭП. Там только об этом и говорят! Весь вуз на ушах!
Я взяла телефон. В чате, где обычно уныло обсуждали расписание, замены и долги по матану, каждые несколько секунд выстреливали новые сообщения. Но мое внимание приковали фотографии. Они были четкими, сделанными на хорошую оптику с зумом.
На первой я, закутанная в огромную куртку Алексея Дмитриевича, выходила вместе с ним из бокового входа спорткомплекса. Его рука лежала на моем плече — защищающий жест, который камера превратила в интимное объятие. На второй фотографии я стояла у входа в его элитный жилой комплекс. На третьей — садилась в черное такси бизнес-класса, прижимая к себе пакеты с брендами. Ракурс был выбран так филигранно, будто я выхожу из его квартиры после долгой ночи.
Подпись под постом в студенческом паблике «Подслушано в МИЭП» гласила:
«Математика любви: наша первокурсница Белозерова нашла кратчайший путь к зачету через квартиру Алексея Дмитриевича. Кажется, физкультура — теперь её любимый предмет. Интересно, сколько стоит один "интеграл" в такой обстановке?»
Комментарии сыпались ядовитым градом:
«Ничего себе заучка! В тихом омуте... А говорили ни с кем не общается».
«А препод-то каков, на Порше катает, в квартиру водит. Аглая, ты видела конкуренцию? Твои длинные ноги проиграли её умению строить глазки под дурочку».
«Да ладно, посмотрите на неё, она же никакая. Бледная моль. Чем она его взяла? Бесплатным решением уравнений в постели?»
Я смотрела на экран, и буквы начали расплываться. Я почувствовала, как по щеке скатилась горячая капля, за ней другая. Слезы — нелогичная биологическая реакция на стресс, которую я всегда считала пустой тратой ресурсов организма. Но сейчас они душили меня. Это было больно физически: несправедливость ощущалась как острый осколок стекла, застрявший в горле. В этих комментариях не было Ярославы Белозеровой, там была какая-то чужая, расчетливая девушка, которую они придумали, чтобы поглумиться.