К вознесению

Один

Длина «Нерея» составляет около тринадцати метров, высота варьируется от полутора до двух с половиной метров. Основа судна — это центральная палуба, круглый модуль с окружностью двадцать метров. От этого костяка расходится все остальное. Наши каюты (самая низкая часть, единственные помещения, окрашенные в черный) расположены по окружности, три соседних помещения на корме. Каюта Тайлера идет первой — или последней, — за ней Кея, потом моя. Все каюты одинаковые. За моей, примерно через треть окружности, находится санузел. За ним — тоже почти через треть окружности — люк, ведущий в сад. Сад представляет собой отдельный модуль, отграниченный от центральной палубы нешироким и нерабочим воздушным шлюзом. Ширина сада — четыре с половиной метра, высота — три с половиной; по центру его размещены подвешенные к потолку прозрачные стеллажи. За садом, если двигаться от центральной палубы, находится второй шлюз, из которого можно пройти в третий отделяемый модуль. Это наша возвращаемая капсула. Она чуть больше той, в которой мы тренировались. В этот стальной пузырь помещаемся мы втроем в полном снаряжении плюс ограниченный запас питания и минимум один дистанционно управляемый аппарат — в зависимости от того, сколько образцов мы с собой повезем. Сейчас в капсуле закреплены несколько ДУМ и три герметичных контейнера. За шестьдесят четыре часа до запуска их подвергли тепловой обработке, а после запечатали в вакуумную пленку. Извлекать и возвращать на место их нужно в соответствии со строгим протоколом; важно следить, чтобы все, что мы найдем и возьмем с собой, в конечном счете оказалось там, а не проникло на корабль. Никаких случайных утечек, биологический материал не должен попасть на небесные тела. Вслух об этом не говорят, но в равной степени ЦУП трясется и из-за того, чтобы ничто, попавшее в контейнеры, уже не выбралось наружу.

Согласно планировке, модулем, в котором мы вернемся, становится корма — задняя часть. Мы мысленно выносим наше окончание на передний план, чтобы знать, что оно никуда не денется, чтобы видеть в этом обещание. Ядро «Нерея» направлено к Земле; наши головы, наши ноги, пока мы спим, словно тянутся к родной планете. Урия говорила, это лишь совпадение, и во главе угла при проектировании стояла функциональность, но кажется, что частично корабль создан по образцу Датуры. Два сферических модуля — центральная палуба и возвращаемая капсула — расположены друг напротив друга и не пересекаются. Они разделены садом, словно буфером, благодаря чему каждая сфера, по сути, становится овалом. Овалы возникали на протяжении всей истории нашего контакта с Датурой, поэтому, смоделировав корабль на их основе, мы как бы подаем сигнал, что получили сообщение и хотим ответить.

Внутри все укреплено. Ближе всего к центру — наши припасы, встроенные в стены, пол и потолок. ЦУП заранее продумал каждый из пятисот семидесяти семи дней путешествия, и все, что нам потребуется, размещено в обратном порядке. Первыми в стены заложили продукты с высоким содержанием белка, чтобы подготовить нас к отделению от основного корпуса и к возвращению в атмосферу. Пользуясь данными МКС и миссий «Аполлон», а также годичных высокоточных симуляций, команда диетологов попыталась предвосхитить все переменчивые эмоциональные и физические потребности экипажа. Изучив разные этапы полета, мы определили возможные «затишья» и приготовили для них «праздничные» блюда — полакомиться и разнообразить рутину. В прошлом, когда я сама еще разрабатывала режим питания, я и не думала, что буду не только автором, но и подопытной.

На стенных панелях центральной палубы отображаются все возможные репрезентации нашего полета: от карт пути до личных биоритмов, которые регистрируют вшитые в одежду сенсоры. Все это можно выключить. Общение с ЦУПом происходит разными способами — посредством гарнитур, закрепленных в шлемах и воротниках базовых костюмов; микрофонов в ноутбуках и передатчиков в центральной стенной панели. Во всех помещениях записываются картинка и звук, за исключением санузла, где записывается только картинка. До второго ускорения аудиоданные автоматически передаются в Голдстоун. Картинка не передается вообще — все материалы хранятся на жестких дисках в стенах и будут извлечены по окончании пути. Камеры в шлемах и в воротниках наших костюмов снимают постоянно. Мы трое имеем доступ к записям, и, если один их включит, другие не получат об этом извещения. Это было наше общее решение. Мы работаем в атмосфере полного доверия.

Странно смотреть на стены и понимать, что одним из первых слоев защиты от опасно высокого уровня радиации в космосе является хранилище данных с информацией обо всем, что нас туда доведет. Нас защищает наша же история. Помимо нее, есть укрепления и повнушительнее. Шестнадцать разных слоев стали и воды, каждый порядка пятнадцати сантиметров в толщину. Мы везем на себе озеро, надев его для защиты: беглая геологическая сила. Озеро, спрятанное в стены, питает фильтроцикл и обеспечивает нас питьевой водой. Выдыхаемый CO2 очищается и используется повторно, в космос выбрасываются лишь следовые количества метана. Все, что происходит на корабле, кораблем же учитывается, впитывается и перерабатывается, в том числе суточные приливы тепла и прохлады, вызванные проводкой, а также интенсивные коммуникации, при которых антенны шлют сообщения с корабля на родную планету и принимают обратно. Наши отходы фильтруются, очищаются и подаются обратно в стены, в питьевую воду, в кислород и в раствор, которым мы будем кормить водоросли в саду: идеальная цикличная система.