К вознесению

Шестнадцать

Наконец Урия объявила собрание всей базы, где огласила подробности миссии «Просцениума-1». В ближайшее время должна была состояться пресс-конференция. Номинально миссия считалась экспериментом, чтобы опробовать конструкцию нового двигателя, а также инновации в планировке и бортовых системах корабля. Но на самом деле это было чем-то большим. Начало новой эпохи исследований, первый из множества полетов «Просцениума». Корабль зайдет в миллион раз дальше любого другого пилотируемого судна. И невозможно даже предположить, сколько всего мы еще узнаем. Главной целью считались поиск «Вояджера» и контакт с сущностью, вызвавшей аномалии, но интересовал нас и сбор образцов из ледяных астероидов у ближнего края облака Оорта. С точки зрения микробиологии облако Оорта очаровывало. Оно образовалось благодаря гравитационному эффекту планет и Солнца, которые отталкивали материал, оставшийся после их сотворения. Следовательно, составляющие облако объекты могли имитировать ранние условия на Земле; отлетев от Солнца, они прекратили развитие и сохранили изначальное состояние. А самая яркая перспектива — в облаке могут быть фрагменты из других звездных систем. Это вполне возможно, учитывая его размер и силу притяжения. Даже предполагается, что через облако проходили звезды перед имплозией.

Урия говорила, что облако Оорта в сто тысяч раз превышает расстояние между Землей и Солнцем. Это невообразимо огромная сферическая оболочка, содержащая триллионы комет и астероидов, в основном ледяных, многие из которых имеют размеры земных гор. Может, облако и находится далеко от Земли, но это ерунда в сравнении с его собственным масштабом. С помощью нового двигателя достичь его ближнего края можно за десять месяцев, а вот полет на противоположную его сторону, за пределы Солнечной системы, занял бы десятилетия. Это уже задачи для последующих миссий «Просцениума» — с большими кораблями и экипажами, состоящими из нескольких поколений.

Облако настолько велико, что даже трудно представить, что у него есть начало и конец. В своем воображении я рисовала его как Вселенную. Восемь планет, вращающихся вокруг нашего Солнца, — будто крошечный шарик в центре массивного цилиндра. И этот цилиндр — облако. По сути, мы сами находимся внутри него, в одной из мизерных лакун в районе его центра.

ИКИК откладывал обнародование данных об аномалиях, проводил исследования, пытался спрогнозировать масштабы паники, которую вызовут новости. В объявлении Урии не было ни слова лжи: «Просцениум-1» — это экспериментальная миссия к ближнему краю облака Оорта. Но это далеко не все. Мы отвечали на послание — на чужих правилах. Сигнал пришел из облака, и все, что мы выяснили, изучая аномалии, сводилось к одному: единственный возможный ответ — отправиться туда самим. Это директива, указание — последовав ему, мы завершали первый в истории акт межпланетного диалога.

— Не понимаю, что изменилось. Ты сказала, что все будет в порядке. Обсудила вопрос с начальницей. Собиралась взять отпуск и поехать к маме.

— Знаю, — ответила я. — И я не врала, правда. Но сейчас столько всего творится, с ума можно сойти. Я просто не могу, прости.

Хелена уставилась на меня через экран. Рот ее был чуть приоткрыт, и я увидела, как она провела языком по верхним зубам.

— К тому же ей лучше, разве нет? — продолжила я. — Много месяцев ничего не случалось.

Хелена молчала.

— Ну брось. Ты же знаешь, я приехала бы, если бы могла. В моей жизни сейчас самое загруженное и интересное время. Я наконец чувствую себя на своем месте, я делаю то, что должна. Ты понимаешь, какая это редкость, как долго я этого ждала?

— Понимаю, правда, понимаю. И я за тебя рада. Но всего-то прошу приехать к маме на несколько дней. Твоя работа никуда не денется.

— Не денется? А если все изменится? Если что-то произойдет, и по возвращении я обнаружу, что сильно отстала? Это пугает меня больше всего на свете.

— Правда? Что там может случиться? Ли, я ничего не понимаю. Можешь хотя бы объяснить, чем ты занимаешься, что такого исключительного в твоей работе? Почему ты боишься отвернуться даже на секунду? Я знаю, что ты трудишься в аэрокосмической отрасли, и это ужасно здорово, но, по сути, это же лабораторная работа, да? Но, конечно, я забыла — тебе нельзя ничего рассказывать.

— Сама понимаю, как это звучит. И прости, но все зависит не от меня. Я на это подписалась и уже не могу отказаться. Я здесь надолго. Ты просто должна поверить.

— Но когда-нибудь ты

сможешь

рассказать?

— Да, и думаю, уже скоро. Через пару месяцев будет официальное объявление.

Жесткость пропала с лица Хелены, ее черты смягчились. Она обхватила обеими руками чашку зеленого чая и задумалась с таким видом, будто решила отступить. Я предпочитала ее свирепой, готовой к атаке, а не такой замкнутой и уступчивой, решившей, будто говорить со мной бесполезно.

— Хелена, ну прости.

— Не надо ничего говорить. Ты все четко объяснила.

— Ну брось. Зачем ты так? И кстати, что насчет тебя? Ты поедешь?

— Конечно. Я обязана. Я ей нужна.

— Хелена. Я делаю что могу. Может, через пару месяцев что-то изменится и будет проще выкроить время. Я же стараюсь, ну серьезно.

Она пожала плечами.

— Все нормально. Поступай, как считаешь нужным. Но советую задаться вопросом: как ты будешь себя чувствовать, если что-нибудь случится, а тебя не окажется рядом?

— Не драматизируй.

— Я не драматизирую. Просто говорю, чем это грозит. И если ты заботишься о себе, то задумайся. Ведь я тебя знаю. Я знаю, как тебе будет тяжело. Сейчас еще не поздно; у тебя есть шанс что-то изменить, приехать. Понимаешь?

— Дело не в нем. Не надо все сводить к одному. Но я тебя слышу, да. Для меня ничего не меняется. Посмотрим, что будет через пару месяцев.

Хелена потянулась левой рукой к компьютеру, частично закрыв камеру. Звонок оборвался, экран почернел.