Страница 33 из 136
Шестнадцать
Не было какого-то конкретного момента, когда мы заметили, что Стефан пропал. Это одна из особенностей корабля — он засасывал людей и прятал их в недрах на несколько дней кряду. Для такого ограниченного пространства — пять палуб, пятьдесят семь метров в длину — было удивительно много мест, где можно спрятаться, поэтому никто и не забеспокоился о наверняка временном отсутствии Стефана, когда мы отчалили от источника, пересекли его периметр второй раз и начали путь к порту.
Лишь спустя сутки после отплытия Эми спросила, когда я видела его в последний раз. Я не знала. Она сказала, что пропало его водолазное снаряжение. Говорила она тихо, будто надеялась обхитрить мир, чтобы тот не услышал, не очнулся к ужасному осознанию. Мы уже шли полным ходом прочь, отчего ситуация становилась совсем странной. Не мог же Стефан правда пропасть — разве можно в это поверить? Ведь тогда придется останавливаться и спускать лодки.
В глубине души мы знали, что если Стефан пропал, то уже ничего не сделать, надежда вернуть его — пустая фантазия. Он понимал, на что идет. Запоздало прозвучал гудок, и «Индевор» с мучительной неторопливостью кошмара развернулся еще раз. Карлссон и Ник организовали группы, чтобы прочесать каждую палубу, каждую каюту, каждую душевую, все закоулки и темные места. Через три часа должно было стемнеть. Экипаж обшарил машинный зал, приготовил прожекторы и спустил лодки. Эми и двое операторов «Сцинтиллы» отправили в воду три дистанционно управляемых аппарата. Спускаясь по лестнице в «Зодиак», я не могла отделаться от мысли, что все это происходит впервые, что это только начало, что Стефан не пропал и в любой миг появится на носу, с улыбкой оглядываясь на воду перед нашим первым погружением.
Раз не было конкретного момента, когда Стефан пропал, значит, не было и конкретного момента, когда он умер. Здесь, вдали, обычные формальности и ритуалы — полицейское расследование, отчеты криминалистов и медэксперта, опросы — отсутствовали. Тело исчезло и никогда не вернется. В этом и суть.
Расщелина в морском дне была возможностью, местом упокоения, но еще и началом, возвращением в землю. Смерть Стефана, как и его жизнь, — это акт творения. Теперь он к чему-то приблизился, я это чувствовала. И тоже этого хотела. Я помнила ту тягу, которую ощутила, когда болталась на поверхности и вглядывалась вниз через стекло своей маски. Золотой свет манил меня, какую-то мою восторженную частичку. Я не могла это просто бросить. Я познала страсть и жаждала вернуться.