К вознесению

Шлем удерживает голову на месте так же, как скафандр удерживает тело. Отсутствие чувствительности под перчатками, которые движутся сами по себе. Переждать, сосредоточиться на покачивании, течении. Успокоить сердцебиение, дождаться падения температуры. Наконец перчатки поднимаются, находят крепеж шлема, поворачивают и снова поднимаются. Шлем отскакивает от твердого пола. Очень холодно. Будто я промокла. С волос капает, дыхание — серебристое облачко в капсуле. Я все еще ничего не вижу, свет тусклый из-за оплавленного композита окна. Однако через тот, внешний, свет просачивается красная дымка. Пол покрыт ярко-зеленым пушком. При падении контейнеры раскрылись, водоросли всюду. Их больше, чем я представляла: трава — по всему полу и стенным панелям, даже цепляется за потолок. Вдыхаю колючий холод, обволакивающий запах — соленый, смрадный. Так пахнут водоросли, море, наши тела. Больше одного. Я знаю. Я не одна. Снова зову — движение воздуха — Кей, Тайлер — облачко дыхания — вы здесь? Поднимаю голову, опять вдыхаю, готовлюсь обернуться — и вдруг останавливаюсь, отворачиваюсь. Закрыть глаза, оттолкнуться. Не могу смотреть. Переждать, вспышка внутри, умирание внутри, умираю как хочу выйти. Еще раз. Открываю глаза и поворачиваюсь направо. Оба щитка разбиты, кровь уже свернулась. Их нет. В крови — зелень, ее паутинные нити пронизывают все. Я отстегиваю ремни, говорю себе, что на самом деле это не они, не мои друзья, не мои единственные спутники, это что-то другое, большее, чем они, большее, чем я. Тянусь с высокого сиденья и падаю вперед, ударившись о панель на другой стороне. Жду, открываю глаза и снова заглядываю в расколотые щитки — на то, что осталось от лиц напарников. Кажется, что водоросли тянутся

изнутри

. Проверять пульс ни к чему, кровь отлила от кожи, в воздухе уже чувствуется разложение. Прикоснуться. Подержать их тела. Пальцы в перчатках холодные. Нет живого тепла. Зеленые стебли поверх скафандров. Углеводы, белки, жирные кислоты усваиваются, и зелень растет. Я тоже часть всего этого. Тела поглощает лишь то, что находится внутри капсулы. Тело пожрет само себя. Я отстраняюсь.

Воздуха все меньше, тела рассыпаются, кислород расходуется. Водоросли должны обогащать воздух. Достаточно ли здесь зелени? Когда именно она начнет перерабатывать, выдыхать, испарять? Я буду поедать то же, что поедает моих друзей. Воды внутри немного. Окно так перекошено и оплавлено, что я не вижу ничего, кроме света, и вскоре свет гаснет, солнце заходит за океан, за Землю.

Нужно выбраться наружу, воздушные фильтры не справляются. Люк рядом с оплавленным окном обгорел, перекошен, не знаю, получится ли его открыть. За окном снова пробивается свет. Как давно мы здесь, сколько земных дней? Дни короче, Луна слишком близко. Огромные волны, в которые сложно поверить. Если бы я только могла их увидеть. Потребить больше еды, накопить энергии, метаболизм отстает от вращения Земли. Зеленые паутины оплетают скафандры, как лишайник — прибрежные скалы. Все растет, все вращается. Скафандр помечен пурпурным курсивом — это имена и даты рождения моей матери, отца, сестры. Они поддерживают мое тело. Запутанный, противоречивый синтаксис. Ничто никому не принадлежит. Никто ничем не владеет, тела не отличаются. Герметичность скафандра нарушена, целостность утрачена. Медленно снять. Сбросить внешний слой, большой вес — колоссальное облегчение, когда он падает. Меньше меня, но я не меньше. Следующие слои, базовый слой, и остается только кожа; экзувий плещется на полу капсулы. Щурюсь в окно, но по-прежнему ничего не вижу. Снаружи накатывает все более бешено, электрически. Время от времени капсулу вздымает нарастающая волна. Просачивается свет, свет извне, солнце стоит высоко над океаном, над Землей. Пора. Я пожимаю руки телам, прощаюсь. Удачи, говорит Кей. Тайлер кивает: с богом, Ли. Вцепившись в люк, жму на рычаг, наваливаюсь всем, что осталось от меня — меня меньше, но я не меньше, — ни гравитация, ни вес тела не помогают. Рычаг сопротивляется, сопротивляется, затем наконец мягко поддается, и капсула раскалывается, открывая выход наружу, на край всего, что находится за ее пределами; люк выворачивается во внешний мир — химический запах; ошеломляющий свет; ледяная температура; слишком разреженный воздух — всего один вдох — и Земля теряет границы, раскрывается, сливается с бесконечностью. Часть океана приподнимается, выгибается дугой, падает обратно. Звук в небе; от красного солнца отделяется огонек — ускоряющийся огненный шар. «Нерей» на невероятной скорости перечеркивает небо. И все уходит, и начинается заново, начало этого долгого путешествия. Взгляд напоследок —… и я погружаюсь, ныряю в ультрамарин, все уходит, падает и рассыпается, волосы и кожа оставляют фосфоресцентный след, все сливается, объединяется, раскрывающийся плод, миллиард семян, в этот последний миг вода уже не безжизненна, а полна жизни, и я рада в конце быть частью всего этого, посредником, счастлива из-за того, что все, что я видела и делала, чувствовала, продолжится, рождающее и плодотворное в этом потоке, в этом цикле преображения, не конец, а начало — вновь и вновь начало, как всегда было и будет, новые миры в процессе преображения, новые вечности, новая жизнь, новое…