К вознесению

Тайлер выронил жесткий диск, и тот медленно закувыркался в сторону сада, ко мне. Красная линия начиналась в пяти сантиметрах от ладони и опускалась почти до локтя. Она собиралась в лужицу и вздымалась. После начала отделяться, образуя длинную бугорчатую дугу, усеянную красными каплями, — похожую на нитку с жемчугом. Тайлер вскрикнул.

Кей стянул с себя белую рубашку, надетую поверх комбинезона, поднырнул под кровавой аркой и прижал ткань к раненой руке. Я наконец опомнилась, вырванная из паралича жутким криком Тайлера. Метнулась через люк и направилась в их сторону, отчаянно выискивая глазами, чем бы собрать парящую кровь. Через несколько секунд она рассеется на миллион капель, размажется по всему модулю. Времени плыть за полотенцами не было. Я поймала жесткий диск, а второй рукой сорвала лист бумаги, который Тайлер приколол к стене. Его почерк — ряд цифр поперек треугольника — напомнил мне отцовский. Я провела листом по крови.

Распространился густой запах железа. Прежде всего требовалось избавиться от бумаги. Я развернулась к санузлу, открыла дверь и достала пакет сверху цилиндра. Надо было сначала надеть перчатки. Я сложила бумагу, сунула в раскрытый пакет. Крови на пальцах вроде бы не осталось. Пакет отправила в цилиндр, включила вентилятор, и вакуум с глухим стуком утянул его. Я выдохнула, помедлила перед тем, как выйти. Выходить не хотелось, не хотелось знать, сколько крови он потерял.

Тайлер парил неподвижно, с закрытыми глазами. Кариус говорил спокойно, но голос становился все тверже, он напоминал, что так делать запрещено, что это против правил. Плечи Тайлера были надежно закреплены — хотя бы не улетит с места. Кариус, не оборачиваясь, сказал мне:

— Включай связь, Ли.

— Времени нет.

— Что значит «времени нет»?

— Потом. Это не приоритет. И задержка слишком большая, а рану нужно закрыть сейчас. Как его вообще угораздило? Откуда столько крови?

Я держалась за ремень рядом с Кеем, осматривая рану.

— Нужна еще рубашка, полотенце — что угодно и быстро. Ты что делаешь? — спросил Кей.

— Отключаю его сенсоры. А на что они? Он мог потерять слишком много крови. Скажем, что он вел себя как ненормальный, кричал о датчиках, и нам оставалось только отключиться, ладно?

— Ты правда думаешь, что это правильно?

— Мы проходили такое на подготовке с Алленом.

Я принесла из каюты Тайлера самый большой кусок ткани, который смогла найти, и мы затянули ее поверх узла, сделанного Кеем.

— Тайлер! — крикнула я. — Тайлер, слушай, понял? Блин, открывай глаза!

— Пульс замедляется.

— Это шок. Рану нужно закрыть сейчас, пока он не потерял еще больше крови. Сначала — бинты для скрепления тканей.

— Сначала?

— Ну они же не выдержат, головой соображай? Фибриновый клей[9]? Смотри, как быстро пропитывается материя — выбора нет, придется прижечь антенной.

Глаза Тайлера распахнулись. Я заменила жгуты бинтами, которые принес Кей. Кей взял руку в двух местах, крепко сдавил пальцами. Оставалось минут десять, самое большее — пятнадцать до момента, когда бинты полностью пропитаются.

У нас имелось все, что нужно: тюбик белковой пасты, ноутбук, генератор СВЧ-сигналов и антенна.

Кей загрузил снимки раны в программу, та вычислила нужную частоту. Я установила СВЧ-генератор — похожий на автомобильный аккумулятор — и тонкую антенну-стилус. Тайлер снова закрыл глаза — его лишь на миг потревожила бурная деятельность вокруг.

— Ладно, — сказала я, стараясь выглядеть уверенной, — начинаем, долго бинты не выдержат. Ввел частоту? Тогда ты снимай бинты, только медленно, и при этом крепко держи руку. Знаю, кажется, будто он без сознания, но скоро задергается, это я гарантирую. Обойдемся без программы, тут все просто. Миллиметр за миллиметром, да? А я следую за тобой с пастой.

Как только холодная паста попала на линию разреза, Тайлер вздрогнул и издал пронзительный крик. Его испуганный взгляд метался по палубе, он отчаянно пытался сообразить, что происходит.

— Тайлер, все хорошо, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие. — Мы прочищаем и закрываем рану. Если не будешь дергать рукой, то все получится, ладно?

Его взгляд остановился на генераторе, издававшем высокое гудение.

Продвигаясь вниз по руке, мы видели длинный и чистый разрез, сделанный металлическим листом. Необычная рана, слишком глубокая. Мясо не должно поддаваться так легко.

Паста помогала. Она прочистила и временно запечатала рану. Тем временем продолжал гудеть генератор.

Кариус постучал по клавиатуре, и на экране появилась модель. Он поднял ее перед нами. В верхней части изображения, над отделенной от тела рукой, появилась рука с серебряной ручкой. На ручке загорелся огонек — и одновременно с этим загорелся огонек на моем стилусе. Шум генератора прекратился, и теперь я скорее чувствовала частоту, чем слышала ее.

— Ли, ты абсолютно уверена?

— Ты сейчас не очень помогаешь, Кей.

Я поднесла антенну к ране, слушая голосовые указания программы, и задержала дыхание, приготовившись к новому крику Тайлера. Кей держал его всем весом, изогнувшись так, чтобы самому для твердости упереться в панель. Невидимый электромагнитный сигнал прожег травмированную руку.

Громкое шкворчание, знакомый запах. Вдруг, как ни смешно, захотелось есть. Тайлер смотрел широко распахнутыми глазами, я наблюдала за рукой на экране и его настоящей рукой и как будто не видела разницы. Антенна двигалась в четырех сантиметрах от кожи, а рана прижигалась и подсыхала словно сама по себе. На все ушло восемнадцать секунд — я отказывалась в это верить позже, когда смотрела запись. Я выключила СВЧ-генератор, кивнула — и Кариус отпустил Тайлера, который по-прежнему таращился на свою руку как на чужую.

— Сработало?

Я не сразу сообразила, почему губы Кариуса не движутся.

— Да, Тайлер, сработало. Поблагодаришь потом. Будь поосторожнее в следующий раз, когда захочешь что-нибудь пересобрать, ладно?

— Прости, — сказал он.

— Ничего, — ответила я. — За раной еще необходимо понаблюдать, но, думаю, ты будешь в порядке.

— Прости, — повторил он, показывая целой рукой на меня.

Я опустила взгляд и увидела, что вся верхняя часть моего белого комбинезона заляпана алой кровью.