Страница 98 из 156
ГЛАВА 35
Одра следила за бегущими стрелками на своих часах. До конца завтрака было еще далеко. Можно было пойти на занятие; прийти пораньше и поучиться не помешало бы. Но тогда она останется наедине с ученым Хайле, а это казалось едва ли не хуже, чем в одиночку драить тренировочное поле.
Одра шипела от боли, когда по ее правой руке пробежали ледяные ручейки. Забытые боги, какой-то призрак задел ее плечо по пути… ну, куда-то туда, где призрак благополучно растворился в стене.
Она слишком отвлеклась, потому что, оглядевшись вокруг, заметила, что Центральный Корпус буквально кишит призраками. Было ли это как-то связано с тем, что адепты шумели из-за новостей об ОИГ? Могло ли коллективное возбуждение, страх и трепет влиять на духов? Делать их «живее»? Она быстро шагнула в сторону, поближе к колонне, когда другой призрак, разговаривавший сам с собой, проплыл как раз над той плиткой, которую она только что занимала.
Ей нужно было убираться отсюда, пока они не поняли, что она способна их видеть.
Пока ей везло — ни Подвальный Обитатель, ни Требовательный Дух Ученого больше не доставляли ей хлопот. Но если бы какой-нибудь дух заметил ее сейчас, при таком-то скоплении народа, начался бы хаос. Одра никогда бы не смогла притвориться и выкрутиться из ситуации так, чтобы этого не заметили адепты и ученые. Но возвращаться в столовую после того, как она оттуда вылетела, ей тоже не хотелось. Она была еще не готова признать, что повела себя иррационально; извиниться можно и позже. И возвращаться в комнату общежития, где ее могла застать Уайлдер и начать расспрашивать о выборе в пользу испытания Сабли, ей не улыбалось — ведь лгать подруге становилось все труднее и труднее.
Где же не было призраков? О, в Ботанической оранжерее она не видела ни одного — вообще ни единого!
К счастью, двери оранжереи оказались не заперты. Одра шмыгнула внутрь — как же здесь было благословенно тепло, и при этом ни единой живой или мертвой души во всем здании? Лицо Одры озарила улыбка.
Поддавшись мимолетному порыву, она свернула в противоположную от прошлого визита сторону; не было никакой нужды снова идти в тот питомник и заново переживать тот катастрофический урок.
Она миновала аудитории Эхинацеи, которые скорее напоминали аптекарские лавки, чем привычные Ордре лекционные залы: на бечевках висели сушеные травы, от пола до потолка тянулись полки из столь темного дерева, что оно казалось почти черным, заполненные баночками со странными ингредиентами, стеклянными флаконами с мерцающей жидкостью и пустыми котлами, ждущими своего часа. Уголки губ Одры опустились. Студенты Эхинацеи изучали инкрамантию, так почему же студенты Арканы не могли изучать алхимию?
Это было несправедливо.
Она шла до тех пор, пока коридор не уперся в большую стеклянную дверь. Заглянув внутрь, она поняла, что это, должно быть, ведет в одну из трех крупных теплиц оранжереи.
Да, это подойдет.
Утоптанные земляные тропинки расходились в стороны подобно спицам колеса.
Одра выбрала самую левую дорожку; по обе стороны от нее пестрели яркие, сочные букеты, чей сладкий, приторный аромат был настолько сильным, что у нее защекотало в носу. Переплетенные лианы и папоротники тянулись высоко к стеклянному потолку, блестевшему от конденсата. Те немногие растения, что она смогла узнать, были огромными, пышущими здоровьем версиями тех жалких ростков, что росли в Рускале.
Она почти могла представить, что вот так и ощущается лето — теплое, с буйствующей жизнью на каждом шагу.
Она осторожно шла по извилистой тропинке, старательно избегая прикасаться хоть к какому-нибудь листу или лепестку — не потому, что боялась причинить им вред, а из-за страха, что из нее снова сочится тьма, способная отравить их и заставить увянуть.
Должно быть, именно за этим она сюда и пришла — да, чтобы сбежать от призраков и назойливых вопросов… Но она уже начала чувствовать себя ходячей чумой, окруженной духами и смертью…
А здесь была жизнь, столько жизни. Она глубоко вдохнула — теплый, влажный воздух хлынул внутрь, словно целебный бальзам.
Ее часы пробили час.
У нее оставалось всего несколько мгновений на то, чтобы насладиться теплом до окончания завтрака и прихода студентов Эхинацеи, и еще меньше времени, чтобы успеть на собственную лекцию.
В прошлой жизни — с каких пор она стала называть свою жизнь в Хавее прошлой? — Одра заделывала делом чести никогда никуда не опаздывать. Пунктуальность была ее гордостью, но еще больше она ненавидела кого-то разочаровывать.
И все же что-то внутри нее начало меняться, или, возможно, это была естественная, обратная реакция на то, что каждый ее момент был строго расписан и регламентирован.
И все же оставалось ровно столько времени, чтобы присесть на скамейку, которую сюда наверняка затащил какой-нибудь адепт, понявший, как и она, насколько это прекрасное место.
Влажные деревянные рейки скрипнули, когда она прилегла на скамейку, глядя на вьющиеся растения, свисавшие из гигантских подвесных корзин под стеклянным потолком. Они впитывали лучи солнца, даже не подозревая, что это тепло искусственное. Как же повезло этим цветам. Окажись они сейчас на улице, вовсе не Одра заставила бы их листья свернуться и стебли засохнуть — морозный зимний воздух сделал бы это за считанные секунды.
Туман, пожалуй, уединение было плохой идеей. Она уже начинала раздражаться от собственной тоскливой компании. Возможно, вместо того чтобы идти сюда, ей стоило поискать друзей.
Если бы только она перестала быть трусихой и рассказала им правду — что она ходячая чума, что ее магия приносит смерть, что она — Наследница…
Но если бы они узнали… если бы они узнали правду и никому не донесли, им грозила бы смертная казнь за измену.
Ученые дали это понять предельно ясно — если кто-то заподозрит другого студента в том, что он является Наследником, помимо ходящих вокруг Ноэла слухов, если они заметят нечто, действительно доказывающее это, они обязаны немедленно доложить кому следует.
И Одра ни за что на свете не стала бы подвергать их сознательной опасности. Прятаться от них, носить этот секрет в одиночку было тяжело, но с этой болью она могла справиться. А вот сознательно подвергать их угрозе, быть причиной их боли… С такой болью ей было бы не совладать.
Это бы ее сломало.
Ей придется вынести это в одиночку. Еще немного.
Она уже собиралась приподняться, готовясь уходить, как вдруг треск в воздухе и резкое изменение давления заставили ее уши заложить.