Страница 99 из 156
— Здесь разит жалостью к себе.
Ошеломленная Одра резко села, упершись ботинками в дорожку.
Забытые, блять, боги. Только не сейчас. Только не он.
— Не поймите меня неправильно; отчаяние и безнадежность… в них есть особая сладость. — Заир провел языком по кончику острого клыка. — Такая, которая мне весьма по душе.
Она окинула его взглядом. Демон был одет в черные боевые кожаные доспехи. Жилет с глубоким V-образным вырезом обнажал рельефные грудные мышцы и краешек татуировки. Не считая кольца в носу, сегодня на нем не было украшений. Сапоги в грязи, сбитые в кровь и покрасневшие костяки пальцев, слегка поцарапанная щека. Она шумно вдохнула, уловив запах пота вперемешку с грушевым сидром и чем-то металлическим. Неужели он только что участвовал в бою? Или тренировался с другими членами демонической армии?
— Нашла местечко, чтобы поплавать в собственных страданиях, Наследница? Или просто ищешь убежище, куда не дотянутся красивые лживые сказки зенаидцев?
— Этого просто не может быть… Тебя здесь быть не должно. Я думала…
Усмешка, пока он крутил что-то в руке. Она не могла разобрать, что именно; вещица вертелась и кружилась с невообразимой быстротой, превратившись в размытое пятно.
— Дай угадаю: ты думала, в кузне есть слабое место? Что, если будешь избегать этого района, то избавишься от меня?
Она захлопнула рот, отказываясь доставлять ему удовольствие и признавать, что да, именно так она и думала.
Шаг вперед. Она откинулась назад, и деревянные планки скамейки впились ей в лопатки.
— Дам тебе один совет: жалкие обереги, вырезанные на фундаменте каждого здания на этой территории, намалеванные на воротах, начертанные на проклятой земле… Мне их сломить проще, чем смахнуть паутину. Столько усилий впустую. — Он наклонился и понюхал цветок.
— Это был ты в общей комнате… Я еще удивлялась, почему я не видела… А потом раньше, на пляже. Когда мы прибыли — у дерева. — Одра почувствовала себя глупо. Как она раньше не поняла, что это одно и то же существо.
Медленная ухмылка.
— Просто знай… В этом мире нет места, где я не смог бы до тебя добраться. Почувствовать тебя. Увидеть, если захочу. И с каждым днем, что мы связаны пророчеством, Наследница, эта связь становится только крепче.
В этом мире. Тем более ей нужно бежать из Зенаиды. Она нахмурилась.
— По-моему, даже здесь за преследование сажают в тюрьму.
Гулкий смех.
— Если мне суждено стать твой сталкером, чтобы спасти тебе жизнь… и тем самым обеспечить победу моему миру, — пусть так.
— Я не стану помогать тебе завоевывать Зенаиду. Ваши нападения, рейды на зенаидские деревни, сожженные поля, разграбленные склады — вот почему они хотят отправить моих друзей на передовую, чтобы укрепить оборону. С чего ты взял, что я присоединюсь к вашей войне и буду сражаться против своих друзей?
Выражение разочарования на его лице заставило ее с неприятным предчувствием понять, что она только что провалила какой-то тест. Что не имело никакого смысла — какое ей дело до того, соответствует ли она его стандартам? Если она его оскорбит? Может, если она продолжит в том же духе, он от нее устанет и уйдет.
— Этому вас учат в школе? Что мы виновны в зенаидском голоде? В опустошенных полях, пустых складах? В том, что дети голодают прямо сейчас, пока мы говорим?
Это вполне могла быть ложь… У нее были причины не верить зенаидским ученым, но еще меньше причин было верить ему — существу, известному своей ложью и вероломством. Как он смеет заявляться сюда, без предупреждения, без приглашения, подвергая ее жизнь опасности одним своим появлением, да еще и оскорблять ее, изрыгая ложь…
Демон внезапно замер и зашипел, словно от боли.
— Подожди, подожди. — Он поднял руку, обратившись к ней ладонью. — Секунду, прошу — это слишком.
— Что? — Она что-то упустила? Что оказалось «слишком»?
— Ты — столько эмоций: ужас, потом страх, затем гнев, сменяющие друг друга с невероятной быстротой, а потом все разом, извергающиеся из тебя, как лава… Как ты вообще выдерживаешь столько чувств?
Неужели он и вправду чувствовал все это, исходившее от нее? Она просто не могла этого постичь…
— Ты и вправду умеешь чувствовать эмоции?
— Эмоции — любимый источник питания для демона.
— Я… я думала, ваши едят… — Она не смогла договорить. Ее замутило от одной мысли о том, что это существо может сожрать кого-то заживо.
— О да, некоторые обожают пожирать плоть, разумеется. Боль, агония, страх, когда их добыча еще жива? Для них это истинное лакомство.
— Какого хрена. — Это было жутко. Боги древности, неужели он смотрел на нее и видел еду?
— Не бойся; хоть всплеск твоего страха и восхитителен, с этой стороны тебе от меня нечего опасаться — для демона Эйтн было бы недостойно поддаваться столь низменным порывам. У нас куда более… изысканный вкус.
Сомнительно. Одра закусила щеку изнутри. Надо признать, она не думала, что он прямо сейчас набросится на нее и начнет есть. К тому же, он утверждал, что она нужна ему для каких-то своих целей, верно? Он не мог ее убить. Или, может, он именно этого и добивался — чтобы она потеряла бдительность рядом с ним?
Так или иначе, ее против воли раздирало любопытное желание.
— Изысканный — это как?
— Я предпочитаю страху или тоске другие эмоции. Например… — Он сделал шаг к ней, поднес предмет к носу и сделал медленный, затяжной вдох.
Наконец она смогла разглядеть то, что он держал в руке. Одинокий цветок, края пяти лепестков которого отливали глубоким, насыщенным… ну, такой цвет она видела разве что на самых темных раковинах абалона, или в переливах воронова пера, или однажды — на сверкающих бусах, свисавших с шеи богатого гостя, которому совершенно нечего было делать в Фернуэлле. Темный опал, так она назвала этот драгоценный камень, когда Эмир спросил ее об этом, широко распахнув глаза. При малейшем движении черные лепестки переливались всеми цветами радуги, переливаясь и меняя оттенки в зависимости от того, как на них падал свет.
Возможно, это было самое прекрасное из всего, что она когда-либо видела.
Он медленно покрутил цветок в пальцах.
— Обожание, доверие. — Его прикрытые веки поднялись с опалового цветка и устремились на нее. — Желание.
Одра морщила нос.
— Полагаю, тогда ты обречен на голодную смерть.