Страница 9 из 90
Я была уверена, что у Влада все получится, верила всей душой, но и поражение было возможно. Я знала, что его это окончательно убьет, и во что это может вылиться, даже думать не хотелось.
Я подходила к окну, выглядывала Влада и снова пускалась мерить нашу убогую однушку шагами. Я уже искусала все губы, и, если Влад не появится в ближайший час, доберусь до ногтей и сгрызу их, не в силах справиться с тревогой и предвкушением.
Когда я услышала, как проворачивается в замке ключ, сердце прыгнуло в горло, ухнуло в живот, вернулось на место и поскакало, опережая мысли и эмоции.
Влад появился на пороге и тут же замер. Он смотрел на меня с такой усталостью во взгляде, будто только что поднялся на вершину Эвереста и спустился обратно.
— У нас есть дома топор? — спросил Влад и в глазах его блестела какая-то злобная радость.
— Топор? Зачем тебе топор? — спросила я, недоумевая, что он собирается делать.
— Пришло время порубить здесь все — ветхое и дряхлое, чтобы впустить новое!
— Влад, скажи это! — от волнения я закрыла руками рот, уже предвкушая, что не смогу сдержаться и начну орать от радости.
— Да!
— Да?
— Да! Они берут, Лиза. Они берут вообще все и собираются возводить инфраструктуру по моему проекту. Это победа!
— Ура! — заорала я и бросилась ему на шею.
Влад подхватил меня на руки и закружил.
— Так есть у нас топор? — снова спросил он.
— Да есть, есть — на балконе лежит.
Влад кинулся на балкон, вылетел оттуда с топором и бросился на ненавистный шкаф с отваливающимися дверцами. Уже через пару минут от шкафа остались одни щепки. Соседи с низу долбили чем-то железным по батарее, видимо, в шоке от Армагеддона случившегося у них над головами.
— Теперь ты, — Влад отдал топор мне.
— А что хозяйке скажем? Вдруг ей эта мебель еще нужна? — спросила я неуверенно косясь на топор.
— Звонил я ей, спросил не будет ли против, если мы ремонт сделаем, а все старое выкинем. Согласна.
Я огляделась и обрушилась с топором на древний сервант, который был уже настолько хлипким, что я даже не решалась протереть в нем пыль.
Мы орали и обнимались. Прыгали как дети на кровати и, когда успокоились, решив, что нам сейчас не нужна полиция, которую могут вызывать соседи, сели пить чай.
— Ты говоришь ремонт будем делать? — я уже представляла, как мы обустроим наше пускай пока съемное гнездышко.
— Будем, но не для себя. Для нашей хозяйки, она все-таки за копейки нам квартиру сдавала, да и сколько раз мы задерживали оплату, ни разу слово ни сказала, помнишь?
Конечно, я помнила. Бабуля, у которой мы снимали квартиру, сама жила в деревне и постоянно переживала, что мы съедем и ей опять придется искать жильцов, а в такую убитую квартиру вряд ли кто-то еще захочет селиться.
— А нам по карману? — спросила я.
— Нам все теперь по карману, хорошая моя. Ты даже не представляешь, что мы может теперь себе позволить. А еще у нас родятся дети, и мы для них купим большой дом с садом, с бассейном.
Я не могла поверить в то, что он говорит: сад, бассейн и целый дом. Это было похоже на какой-то сон. Я смотрела на него и безудержно улыбалась. Влад излучал такую уверенность, что у меня не было причин ему не верить.
Тут я наконец достала коробочку со своим сюрпризом и протянула ему. Влад взял продолговатую коробку, открыл ее и взглянул на меня. Взгляд его стал влажным, он был растроган.
— У нас будет малыш, это правда?
Тут Влад аккуратно посадил меня к себе на колени и сказал:
— Это самое-самое важное, детка, а надо было сразу сказать. А ты тут еще и топором махала.
— Ну я ж не больная, а беременная, может, мне надо для здоровья топорами размахивать ежедневно, — отшутилась я.
Влад трогал мой плоский еще живот, прислушивался к моему сердцу и говорил, что теперь только на руках будет таскать.
Настоящее
Я расстреляла все фотографии. Осталась одна. Свадебная. Я долго целилась, но никак не могла решиться нажать на курок. И когда все-таки бахнул выстрел, я снова провалилась в воспоминание, и это падение по тоннелю прошлого оказалось стремительным, но с полным пониманием, что именно в тот день я поняла — в моей жизни что-то пошло не так.
Три года назад
Я листала ленты соцсетей, перескочила оттуда по ссылке на сайт какого-то мужского журнала и увидела фотографию Влада с заголовком — «Миллиард за год, история одного из самых молодых миллиардеров».
Далее шло интервью Влада, в котором он рассказывал «как дошел до жизни такой». Заканчивалось интервью словами: «Все благодаря моей прекрасной жене. Если бы не она, я бы не достиг ничего».
Я убрала телефон и откинулась на кушетке. Врач перинатального центра, осмотрев меня куда-то вышел, и не было его уже слишком долго. Вернулся он еще с одним специалистом. Долго слушали живот, затем узи и снова какой-то консилиум.
— Елизавета Андреевна, — начал врач, после того как меня изучили чуть ли не под микроскопом, — рост матки не соответствует сроку беременности и по всем признакам у вас антенатальная гибель плода.
Слез не было, не было истерики, была только странная пустота. Во мне случилась смерть. Я хотела, чтобы была жизнь, а во мне вот — умер мой малыш. Тихо так, свернулся клубочком и перестал дышать. А потом уже, когда меня почистили, когда приехал Влад, я, увидев его, заплакала.
Он сидел со мной в палате, устроившись так, чтобы положить голову мне на живот, и плакал вместе со мной. Я водила ладонями по его массивной спине, сотрясающейся от рыданий, но он был где-то в своем горе. За эту беременность он носил меня на руках часто даже в прямом смысле. Он следил за моим питанием, за отдыхом и сном. За тем, чтобы у меня было спокойное настроение. Мой викинг — наседка — то еще зрелище. К ребенку он относился как к уже готовому человеку даже на самых ранних сроках. Он выбирал кроватку, он сравнивал модели колясок. Это было смешно и мило, но Влад был прирожденным отцом. Только вот не удалось им побыть.
Потом он сказал мне:
— Мы еще попробуем, тот, следующий малыш обязательно с нами останется. А этого мы всегда будем помнить.
И снова заплакал.
Но новый малыш к нам больше не приходил. Зато теперь у нас было все.
Я все чаще вспоминала слова Влада: «Знаешь, Лиз, счастье, может, и не в деньгах, но точно в их количестве. Теперь мы будем счастливы, у нас будет все, что мы захотим. Вообще все».