Измена. Растерзанное сердце

Глава 12. Кого любить и кого ненавидеть

Влад

Я влетел в палату. Увидел мельком свое лицо в зеркале, белый, как мел. Увидел Лору, кивнул, она нахмурилась, но вышла из палаты. Меня потряхивало. Лиза, моя маленькая, хрупкая Лиза лежала на больничной кровати. Ее золотистые волосы рассыпались по подушке. Я корил себя ежесекундно за то, что сделал с ней. За ее растерянный взгляд. За ее новую суровость, за которой пряталось нежное сердце.

— Лиза, девочка моя, Лизонька, прости меня, прости меня, малыш. — я подошел к кровати, сел на краешек, взял ее руки, сжатые в кулаки, и поцеловал в каждый ее кулачок, — какие холодные руки. Лиза, у нас будет малыш! Наш малыш! Мы должны быть вместе ради него. Я все сделаю для тебя, только прости, скажи, что мне сделать, чтобы ты простила.

Лиза отняла руки.

— Это мой малыш, моя радость, — еле-еле проговорила она. — Ты уже не часть нашей с ним семьи. Дальше я сама.

— Лиза…

— Влад, ты все разрушил, ты все сломал и мне не нужны эти обломки. Я не хочу жить на этих обломках. Ничего нельзя исправить, уйди, я прошу тебя. Это все, что ты можешь мне сделать и единственное, за что я могу тебе сейчас быть благодарна. Просто уйди.

Я ждал этого малыша. Я так его ждал, но натворил столько дерьма. Я так боялся, что не дождусь его и свернул не туда. Как же мне заслужить прощения? Есть ли оно для того, что я сделал? Вот она моя семья — моя жена, а в ее животе — мой ребенок. И они меня прогоняют.

Сердце раскололось. Я был невыносим. Самому себе.

Я уткнулся лицом в Лизины руки. Чтобы она не видела моих слез. Лизины ладони дрогнули, буто она раздумывала — погладить меня или нет. Но сдержалась. Я всегда был сильным, суровым. Но сейчас я сломался. Я умер, но был жив.

— У нас будет ребенок, — почти шепотом сказал я в надежде уговорить ее сердце, — Лиза, мы так мечтали об этом, мы так ждали этого, у нас будет ребенок. Я все исправлю, даже если ты в это не веришь. Ради тебя и ради нашего ребенка.

— Моего ребенка, Влад, — перебила она меня. — Моего, слышишь?

Я ничего на это не ответил. В палату вошел врач. Я медленно поднялся и подошел к нему почти вплотную. Будто угрожал.

Врач, уже понимая, что может волновать мужа, сразу успокоил:

— Все будет хорошо, не волнуйтесь. Лизе нельзя волноваться. Только отдых, покой и никаких нервов.

Нервами в этом случае был я. Я с тоской посмотрел на Лизу.

— Мы с моей малюткой будем спокойны. Я больше не буду думать ни о чем, кроме нашего с ней счастья, — сказала она.

Эта мысль с одной стороны, дала ей надежу на будущее, с другой стороны — она словно попрощалась со мной. Потому что, и я это прекрасно понимал, нет ничего важнее сейчас, чем сохранить ребенка. А мое присутствие — это проблема для Лизы. Она ставила точку.

— Влад, давай так, — сказала Лиза, — то, что случилось с нами — уже случилось. Мне казалось, ты сломал меня, мою жизнь. Но сейчас, — она погладила себя по животу, — у меня появилась надежда. Если я буду нервничать и продолжать вариться в ситуации, которую ты создал, я потеряю эту надежду. На будущее, на жизнь.

— Я понял. Я все понял.

Я снова подошел к ней, встал на колени, осторожно отвернул одеяло, коснулся живота, погладил. Затем наклонился, шепнул в живот:

— Будь здоров, мой малыш. Береги маму. Я всегда буду любить вас, где бы вы ни были.

Затем взял дрогнувшую Лизину руку, поцеловал и вышел из палаты.

Какой он будет, мой завтрашний новый, совершенно неизвестный день?

Линда

Никогда не было такого, чтобы мне приходилось прилагать столько усилий и для чего? Чтобы уговорить мужчину встретиться со мной! «Да, уж, Линда, — говорила я себе, — что-то пошло не так с этим Владом. И что ты теперь с этим будешь делать?».

Да что там, мне вообще никогда не приходилось прилагать усилий, стоило только поманить пальцем, но Влад брыкался как мог, и только когда я сказала, что от этой встречи слишком многое зависит, он, наконец, согласился приехать.

Я сидела у бассейна во дворе своего дома и в свете того, что происходящее впервые не поддавалось контролю, размышляла о том, чего я достигла, на каком отрезке своего жизненного пути нахожусь и чего хочу от жизни теперь, когда и желать от нее особо нечего. Все получено. Все, чего хотела, я достигла, так, от чего это непонятное томление в груди, будто все равно чего-то не хватает?

Удивительно, но для того, чтобы понять, что в жизни чего-то не хватает, нужно что-то, или как в моем случае — нужен кто-то, кто появляется, но в руки не дается.

Влад Кононов мне был не нужен. В том смысле, что, когда мне сообщили, что новая звезда — молодой миллиардер изволит, видите ли, чтобы его здоровьем занялась лично я, мне и в голову не могло прийти чем это закончится.

Согласилась только из праздного интереса. Что же там за персонаж такой невиданный. Так нагло и в то же время так примитивно со мной себя не ведут. Все в повелительном тоне. Все с какой-то экспрессией, словно капризный ребенок, который желает игрушку, которую ему не хотят покупать родители. Такая наивность подкупила.

В моем мире мужчины, находящиеся на такой вершине, как Влад Кононов, ведут себя иначе. Когда действительно имеешь доступ ко всем благам мира, относишься к атрибутам такого положения с уважением. Просчитываешь каждое свое действие, каждый свой шаг и взвешиваешь каждое свое слово.

Но только не Влад. Он будто ничего не опасался. И мне понятно было отчего. Когда легко приходит — легко и отдается. Тем более в его возрасте, что такое двадцать семь лет для мужчины? Так — начало только. И от него так и веяло этой железобетонной уверенностью, что один раз взобравшись на Олимп, он уже никогда с него сойдет.

«Ох, Влад, — думала я, — знал бы ты, что даже Титаны были свергнуты с Олимпа, что уж говорить о тебе — о простом смертном?».

Но все мои мысли, вся моя уверенность, все, что я думала по поводу Влада Кононова растворилось, когда я увидела его вживую.

Первая же мысль, которая проскочила у меня в тот момент: «Это должно быть моим». Я давно уже ничего и никого так не желала и не могла дать себе отчета, отчего так забилось сердце, когда пересеклись наши взгляды. Что это за предательские мурашки по спине, почему так тянет внизу живота и почему, черт его подери я тут же растаяла, будто мороженое на солнце.

И вот он уже опаздывает на целый час. В другом случае, этот мужчина был бы просто вычеркнут из ареала моего обитания, где я правлю бал и где я главный хищник. Но я послушно жду. Волнуюсь, как дура и все время поглядываю на часы.