Страница 22 из 90
Глава 10. Бесчестие
Я летел на машине в сторону одинцовского района, выжимая из мотора все, на что тот способен. Я уже опаздывал минут на десять, и мне хорошо было известно, что на встречу с таким человеком, как Карим Умаров — опаздывать нельзя.
Я был одним из редких людей в круге ближних и обладающих привилегией называть его — дед Карим. За пределами круга Карима Умарова величали исключительно Карим Хан.
Он выдернул меня невовремя. В любое другое время я бы радовался приглашению в гости к такому человеку, но только не сейчас. Я толком себя не контролировал. В башке ничего кроме Лизы и попыток понять, как мне вернуть жену, другого не умещалось.
Ехать оставалось минут десять, и я как мог пытался собраться, сосредоточиться, чтобы выглядеть достойно. Деду Кариму уже минуло шестьдесят пять лет, но это по-прежнему был мощный во всех смыслах этого слова мужчина и назвать его стариком ни у кого не повернулся бы язык.
Свое состояние он сколотил еще в девяностые годы прошлого века, и я даже думать не хотел какими путями. Россия в то время представляла из себя дикое поле, где не было никаких правил в ведении бизнеса и выживал только тот, кто мог отстоять свое силой.
Но дед Карим не был и бандитом в полном смысле этого слова. Умнейший человек, докторская степень по математике на секундочку. Потому наши пути и пересеклись. Еще когда я разрабатывал свой алгоритм криптографической защиты для систем связи. Дед Карим в меня поверил, поверил в мои разработки, именно он свел меня с нужными людьми и профинансировал на начальном этапе. Если бы не дед Карим, не факт, что у меня вообще что-либо получилось.
Но гордился я даже не этим, а тем, что был вхож в круг его ближних. Нередко этот мудрый человек наставлял меня, нередко выручал и давал бесценные советы.
Он души не чаял в Лизе. Буквально относился к ней как ко внучке. Помню эту его фразу: «Лиза, ты сокровище, которое попросту невозможно в мире, в котором мы живем». Он имел в виду наш с ним мир — мир больших денег.
И мне, черт возьми, было не по себе, если не сказать большего, когда я уже подъезжал к воротам его дома, от одной только мысли, что дед Карим спросит, как поживает Лиза.
Я тряхнул головой, чтобы прогнать эту тревогу и припарковался во дворе его скромного, по моим, да и не только по моим меркам дома.
В таком доме мог бы жить бизнесмен средней руки, владеющий каким-нибудь магазинчиком, но представить, что здесь живет Карим Хан с его-то состоянием, было попросту невозможно.
Он жил в скромном доме, ездил на стареньком форде и выглядел как восточный мудрец: окладистая седая борода, смуглая кожа, будто навсегда выгоревшая под солнцем, пронзительные черные глаза, словно два бездонных колодца и в которых невозможно было разглядеть, что он на самом деле думает. На руке перстень с массивным камнем, и мне иногда казалось, что это дед Карим обладатель кольца Соломона — источника бесконечной мудрости. Но, конечно, дело было не в этом. Как сам про себя и про свою мудрость говорил дед Карим: «Я просто долго живу».
Дед Карим сидел на скамейке у своего дома и вырезал ножом какую-то фигурку из дерева.
— Присаживайся, Влад, рад тебя видеть, — он похлопал ладонью по скамейке рядом с собой.
Я пытался угадать его настроение, но это было попросту невозможно.
— Как твои дела, Влад? — спросил он, когда я опустился на скамейку.
— Смотря в чем, если в целом — неплохо, — ответил я уклончиво.
— Плохо дела у тебя, Влад. Мне неприятно тебе сообщать тревожные новости, но все же, — он продолжал работать ножом по дереву, так ни разу и не взглянув на меня, — я отменил твою встречу с арабами и приостанавливаю контракт.
И вот теперь я понял, что дела мои действительно — хуже некуда. Я собирался выходить на рынок стран Персидского залива, я слишком серьезно в это вложился и то, что говорит дед Карим, означает только одно — это катастрофа. Я могу не просто многое потерять, я могу вообще все потерять.
— Но почему? Что случилось? — осмелился я спросить.
— Ты знаешь, что случилось, Влад. Как поживает Лиза?
Внутри у меня похолодело. Я судорожно пытался сообразить, как будет правильно ответить.
— Со всем уважением, но разве мои семейные проблемы имеют отношения к делам.
Я не понимал, откуда ему вообще стало известно о том, что случилось. Вряд ли Лиза стала бы ему жаловаться, такое было не в ее правилах.
Дед Карим достал из кармана телефон. Что-то там потыкал пальцем и протянул мне.
Сердце мое оборвалось, когда я увидел видео из переговорки, где я жарю раком Линду. Я зажмурился, не веря своим глазам и пытаясь сообразить, как видео попало в интернет. Я перемотал на конец, сюда попала и Лиза. Просто замечательная картина — я трахаю Линду, а моя жена стоит за моей спиной и смотрит на этот кошмар.
— Давай я тебе кое-что объясню, Влад, если сам ты не понимаешь, — начал дед Карим, когда я отдал ему телефон обратно. — Все это говорит о твоей несерьезности. Я и раньше это замечал, но списывал это на молодость и неопытность. Ты вел себя, как слон в посудной лавке. Будто ты мажор какой-то. Все эти цацки твои, вся эта показная роскошь говорит о тебе только то, что ты человек, с которым нельзя решать серьезные вопросы. Но теперь я еще вижу, как ты относишься к близким, к тем, кто тебя любит и благодаря кому ты вообще имеешь то, что имеешь. Жена, Влад, это не просто женщина, которая живет рядом с тобой, я не буду говорить, что это какая-то там пресловутая вторая половина, нет, человек не должен быть половинчатым, он должен быть цельным. Но жена — это основание — это незыблемый тыл, и большое счастье найти такую женщину, которая будет с тобой и в богатстве, и в бедности, для которой твоя жизнь будет не менее ценна, чем ее собственная. А Лиза именно такая.
Я молчал. Я не знал, что сказать, и каждое его слово резало меня, словно нож. А дед Карим тем временем продолжал:
— Как можно тебе доверять, если ты способен так просто предать самого близкого человека? Ты дебил, Владик, если думаешь, что мир, в который я тебя привел, состоит только из роскоши: тёлок, яхт, машин и бриллиантов. Все это шелуха. Посмотри на меня.
Я глянул на него и пересекся с ним взглядом. Этот взгляд сложно было вынести, и я уставился в землю перед собой.
— Со всем уважением, но я все заработал своим умом, вряд ли меня можно сравнить с мажором. Я работал как проклятый, чтобы иметь, что имею, — попытался я защититься.
— Заработал, да все просрал. И не в вакууме ты находился, пока, как ты говоришь, работал как проклятый. Подумай, получилось бы у тебя, если бы не Лиза?