Страница 37 из 51
— А Покровский, разумеется, ко мне только по поводу сокращений может заявиться?
— А зачем ещё? — прозвучало с вызовом.
— Подарок на Новый год сделать. Лучше поздно, чем никогда!
Ульяна скептически фыркнула.
Вот почему, когда говоришь людям правду, они не верят. Зато каким-то непроверенным слухам из сомнительных источников — запросто!
— Варвара Арсентьевна, вы хотя бы заранее скажите, чтобы мы начинали новую работу искать! Это, знаете, тоже не волшебной палочкой махнуть, — выдала Яковлева.
— Кому как, Ульяна Тимуровна, кому как... Кому-то нужно волшебной палочкой махать, а кому-то — только свистнуть. Но не переживайте: как только я решу кого-то сократить, так сразу уведомлю. Учтите, дорогие коллеги, — я обвела взглядом притихших присутствующих, — первыми в очереди окажутся дятлы, продалбывающие дедлайны, и разгильдяи, которые не сдают своевременно документы в бухгалтерию. Я достаточно внятно излагаю свои мысли?
Контрольный осмотр подчиненных показал неоднозначные результаты. Были те, кого я убедила, кто-то приободрился, чьи-то лица выражали скепсис.
Бунт на корабле.
Я потеряла очки авторитета в команде, спасибо, Лев Иванович!
Возможно, с коллективом стоило поделиться новостью сразу после совещания?..
Ну да! Они бы сейчас бегали в панике по потолку, и хрен бы я их вчера мобилизировала на коллективную работу! К тому же, я даже не уверена, на самом ли деле будет ли это сокращение, а если будет, то в каком объеме, по каким критериям, кого коснется… Как можно приносить людям такую сырую информацию? Это же просто двойное депрессо на ночь!
Нет, я всё сделала верно.
Под пристальными взглядами сотрудников прошла в свой кабинет, достала телефон, нашла в мессенджере Семенова и отправила короткое “Зайди”.
Он пришел, довольно быстро. Не прямо сразу, а с небольшой задержкой.
— Это ты рассказал про оптимизацию? — Я постукивала ручкой по столу.
— Ну а что? Они бы всё равно узнали! — вскинулся Данила, и перед моим внутренним взором предстала картина, как он шел в мой кабинет: партизан, которого ведут на допрос в гестапо. Святой великомученик Себастьян, перед которым выстраиваются лучники. Его участь предрешена!
— Пошел вон!
У меня не было ни сил, ни желания объяснять ему, что и почему он сделал неверно. Глупость совершила я, рассказав ему о совещании. Я должна была взять под контроль эмоции и заткнуться, как учит нас товарищ Рептилоид. Но моё шило в жопе не позволило этого сделать.
И вот результат.
— Варь, ну ты чего?.. — Данила, урод, смотрел на меня удивленно. Как нассавший в тапки кот: “За что ты, хозяйка, гоняешь меня веником?”.
Просто, блин, так! В качестве физических упражнений для душевного здоровья!
— Ничего. — Я поднялась со стула. Если этот дебил не хочет уходить сам, уйду я. — Прости, мне нужно идти по делам!
— Обед же сейчас!
Я бросила взгляд на часы.
Да, и правда — обед.
— Дела, Данила Григорьевич, иногда делаются и на обеде!
Я сдернула с плечиков в шкафу пуховик, подхватила сумку и указала визитеру на дверь.
— Варь, давай пообедаем вместе.
Он что, лоботомию себе втайне сделал? Или у него от переживаний на гормональной почве случился инфаркт эмоционального интеллекта?
— Не сегодня, Данила, — и распахнула дверь.
Дождалась, пока он встанет, пока выйдет, закрыла кабинет и вылетела из бюро.
Куда, собственно?
Эта мысль заставила притормозить — а нагнала она меня уже возле лестницы. Дел у меня не было, тут Семенов был прав, конечно. И даже есть не хотелось на нервной почве. Точнее, хотелось кому-нибудь перегрызть глотку (Даниле Григорьевичу, например). Но боязно: а вдруг подхвачу от него какого-нибудь мозгового слизня в процессе?
Не-не, нужно блюсти гигиену питания.
Потом доставку себе закажу. Чего-нибудь вредного, в рамках программы саморазрушения. Но вкусного — в качестве источника дофамина. Буду разрушаться радостно, получая удовольствие от процесса.
Кстати, об удовольствии!
Я уже более решительно спустилась вниз и нажала на ручку двери Покровского — если честно, без особой надежды.
Но Сезам открылся!
Нет, ну он просто издевается, серьезно!
— Варвара Арсентьевна? — Илья оторвался от компа. Наверняка сёрфит по соцсетям! Или в каком-нибудь маркетплейсе ищет что-нибудь из категории 18+.
— Здравствуйте, Илья Сергеевич!
Я прикрыла за собой дверь, сняла пуховик, кинула его на свободный стул, села на другой — нога на ногу, и уставилась на Покровского.
— Рад вас видеть. — Он развернулся ко мне всем корпусом (избушка-избушка, повернись ко мне передом, к компу боком!), чуть покрутился на кресле из стороны в сторону и взял в руки фаллическую ручку.
Понятно, любая ручка сама по себе символ фаллический. Но вот прямо сейчас особенно эта фалличность бросалась в глаза. Не иначе как где-то поблизости крутится призрак Фрейда. Зигмунд Якобович, уйдите куда-нибудь, дайте людям спокойно поговорить!
— Очень рада.
— А в связи с чем… я рад вас видеть? — Покровский чуть склонил голову вбок.
— Среда, Илья Сергеевич, — со значением произнесла я. — Я пришла.
Развела руками.
Вот она я. Явилась по вашему требованию. Приступайте!
— А. Да. Среда, — будто даже удивился Илья.
Они сегодня все решили вывести меня из себя! Я готовилась, собиралась… Утром, во всяком случае. Как я выглядела сейчас, можно было только догадываться. Но глаза я не терла, волосы не лохматила, помада у меня стойкая, — пандой после минета с гнездом на голове я выглядеть не должна.
Но даже если выгляжу — столь демонстративное игнорирование факта, что сегодня среда, было возмутительно!
— Ну тогда пошли. — Он направился ко мне, и я задрала бровь в немом вопросе: куда это мы “пошли”? У нас, блин, пленэрная сессия планируется? Я голой задницей на снегу не согласная!
Однако направлялся Покровский не на выход, а к двери — привычно её заперев и сунув ключ в карман пиджака. Из этого не следовало, что там я его и найду в случае чего. Я больше не верю в очевидные решения, когда речь идет о Рептилоиде. Та ещё волшебная сказка о Тортиле и Золотом Ключике!
Илья подхватил мой пуховик, повесил на вешалку, открыл дверь во внутреннее помещение и сделал указующий жест в распахнутую дверь:
— Ну?..
— Не нукайте, Илья Сергеевич, да непонукаемы будете! А что там? — не сдержала я любопытства.
— Зайдите и узнаете. — Голос Покровского звучал резко.