Страница 23 из 46
всех заповедей не исполнишь в одночасье.
Тут на сцене появляется еще один гусь.
Письмо цзиньского императора своему так званому «племяннику» императору Гаоцзуну:
«Если вы сейчас же не отведете
все свои войска на прежние позиции,
то вашей матушке будут выколоты глаза,
и она умрет страшной унизительной
и мучительной смертью,
так же, как и ваша сестра.
А прах вашего батюшки будет предан осквернению».
И вот двенадцать золотых пластин с приказом отступить за Хуанхэ легли на землю перед Юэ Фэем.
Что будет делать он?
Нарушит клятвы верности своей?
Или освободит страну от лиходеев?
Что пожелает выбрать он: долг клятвы сына матери своей?
Долг перед родиной?
А может, славу?
На сцене появляется Юэ Фэй, он в задумчивости рассуждает:
-Есть два пути: ослушаться,
освободить все земли от цзиньцев и... дальше умереть.
Или сейчас.
Но клятву дав стране и матери, я должен исполнять сыновний долг. Ослушаться - преступником в глазах народа стать.
Но нет, нельзя.
Я знаю, все равно идет погибель.
Но не готов терять я сына.
Надо было раньше уйти...
Но так хотелось видеть, как сын растет, и быть с ним рядом.
Теперь... уйти...
Но сын... Он вряд ли сможет.
Хорошо. Я подчинюсь.
И, может быть, еще увижу сына, хоть раз... Актер-рассказчик продолжает:
Пять дней стояло войско Юэ Фэя,
Чтоб все ушли из отдаваемых районов,
Чтоб цзиньцам не досталось бы рабов...
Потом он горестно пустился в путь,
Глотая слезы, видя, как скорбно уходят Лишь вчера вернувшиеся в свои села люди. Бессмысленное отступленье
Кровавой раной сердце разрывает.
«Верните, мои горы, реки!»
К кому теперь герой взывает?!
А может, лишь одной надеждой утешает Себя, что вдруг поможет он освобожденью сына.
Жена Цинь Гуя распекает мужа:
Но если узнают, что завтра казнь, все сбегутся, и будет бунт. Его надо казнить тайно, простофиля!
За голову Юэ Фэя император царства Цзинь обещал мне все земли, освобожденные Юэ Фэем!
Но как ты пришлешь ему голову Юэ Фэя? Надо чтобы никто ничего не узнал! А то и со своей головой можешь расстаться!
Да типун тебе на язык, старая дура.
Пошли кого-нибудь, и пусть его убьют.
Тихо! Там слышу я шаги! Уйди отсюда.
Жена прячется. Входит певичка. Кланяется.
Приветствую вас, господин канцлер!
Откуда ты идешь?
Меня в покои приглашали услаждать Его величество игрою и пением.
Что пела ты?
Балладу о герое на мотив «Обращенный к Сыну Неба».
Да, кстати, о герое.
Поднеси герою от нас вино...
Цинь Гуй протягивает певичке вино.
-Да, но кто пустит меня к нему?
Я дам тебе записку, покажешь, и тебя пропустят.
Вам принесли вино, - произнесла певичка.
Юэ Фэй ответил:
Я знаю, налей.
Певичка наливает в два бокала, подносит вино к губам, но Юэ Фэй останавливает ее:
Не пей, вино отравлено. - Она в ужасе бросает бокал.
Я знаю, мой Учитель мне сказал.
Ну, что же, время мне уйти.
Но как же сын?
Как мне его спасти?
Где в книге мертвых отыскать его страницу?.. Все кончено, и я готов. - (Выпивает вино).
Вспышка света, шум барабанов. На полу остались его туфли, одежда, на окне сидит белый голубь, который затем вылетел в окно. Певичка подходит к окну, следит за голубем.
Вот так штука, взял и улетел.
Вот это яд!
Я тоже так хочу!
Берет его бокал, выпивает до дна, но тут же с криком падает на пол. Входит Цинь Гуй и стражник.
Где он? Нет никого... его одежда, туфли...
И труп певички, что принесла вино...
Страж задумчиво:
Но час назад отсюда вылетела птица...
Цинь Гунь с надеждой спрашивает:
Большая, черная?
Нет, белый голубь, - ответил стражник.
Так, значит, он ушел?
Он - истинный даос!
И не оставил тела - только туфли и эти тряпки.
Бессмертный - это злая шутка, - в исступлении произносит Цинь Гуй. Потом оборачивается к зрителю, громко:
-И нету головы...
Но где мне голову достать?
Нет Юэ Фэя.
Но ведь нет и головы.
Вот незадача...
Что же делать?
Скорей бы этих двух еще казнить...
Да, сегодня утром,
чтоб император не успел вмешаться!
Павильон Фэнбо, еле-еле брезжит рассвет. Охранники ведут Юэ Юня, сына Юэ Фэя, и офицера Чжан Сяня на казнь. Громкий бой барабанов, голос разорвал тишину площади то ли песней, то ли плачем. Все зрители замерли и у многих на глазах появились слезы. Впереди показались зловещие фигуры палачей и вкрадчивая осторожная фигура Цинь Гуя. Внезапно барабаны смолкли, и над всей площадью воцарилась тишина. В этой тишине прозвучал скользкий голос Цинь Гуя:
Казнить изменников по приговору. «Мо сю ю». Опять загремели барабаны, и опять голос разорвал тишину на площади, и черное огромное шелковое полотнище поглотило всех на сцене.
Барабаны стихают. На сцене лежат тела Чжан Сяня и Юэ Юня. Юэ Фэй в одеждах бессмертного отшельника сидит на коленях около сына, поддерживая его голову.
Еще дыхание его я слышу!
Откройте книгу мертвых!
Не прекращайте молитвы!
Сколько еще надо продержаться?..
Сын открывает глаза, отвечает:
-Я помню, я все помню.... Но нет, я ухожу!!! Нетленные кости...
Собери себя, я открою тебе выход.
Но я не смогу забрать свое тело...
Я буду ждать вас там...
Отец, не плачь... Помнишь, мы с тобой говорили о будущем? И я сказал, что я хочу быть поэтом, как Ли Бо, а ты мне ответил: «Но Ли Бо всегда хотел служить императору... А ты служил своему народу». А потом я сказал, что я хочу быть садовником, а ты мне ответил: «Но все садовники Поднебесной молятся за тебя в храме, желая тебе победы...» Теперь я сделал все, как ты учил меня, теперь я - свободен. И... я хочу быть садовником. Ты так много рассказывал мне о бессмертии. Ты водил меня в монастырь, и я присутствовал на реализации тела света. Сколько раз я там был и знал, и видел бессмертие....
Но сейчас я умираю.
Я не успел освоить эту трансформацию, этот путь... Всего чуть-чуть не хватило времени.
Я не хочу! Останься! Ты так молод!
Разве не этого ты хотел, воспитывая меня воином?
Я не успел... Я не успел...
На сцену выходит актер-рассказчик:
Он выиграл сражение.
Он познал любовь.
Он оставил наследников,