Беседа Ши со своим сыном, или Тайны Дао Императора

олнце вставало над озером Сиху, окутанным утренним, светлым, как улыбка, туманом. С севера, запада и юга его окружили величествен­ные холмы, а на восточном берегу расположились роскошные дома знати, предпочитавшей селиться в центральной части этого прекрасного города. Со­гласно легенде, Феникс унес жемчужное ожерелье, принадлежащее дочери царя Драконов. Дракон бро­сился его догонять, выхватил ожерелье, но оно рас­сыпалось, и там, где упали жемчужины, появилось необыкновенной красоты озеро. А впрочем, есть еще много прекрасных легенд, одна удивительней другой, о том, как пришла на землю эта небесная красота.

Была весна, и город утопал в цветении садов и величии храмов. В этот день Ши решил отменить все дела и пойти к озеру, чтобы насладиться весной в одном из павильонов «Для чтения стихов» или же «Для слушания течения воды». Отец и сын, одев­шись как монах и послушник, вышли из дворца и отправились в город. Сердце наполнялось бес­конечным покоем этого огромного, поражающего своим великолепием города, похожего на кусочек

рая на земле. Посередине озера, словно огромный живой дракон, возвышался живописный остров Гу- шань - остров Одинокой Горы, от которого в серд­це города протянулись два старых моста. На этом острове родилась легенда о белой змее, которая превратилась в девушку и влюбилась в юношу, по­встречавшегося ей в павильоне «Созерцания луны».

Подойдя к озеру, отец и сын вошли на мост из дикого камня, где среди каменной породы мож­но было видеть нефритовые прожилки. На минуту они остановились в павильоне «Тающего снега», чтобы полюбоваться на диких гусей и золотых рыбок, которые собирались в стаю около моста в ожидании лакомств, как только там кто-то оста­навливался. Ши достал рисовую лепешку, разломал ее и стал бросать кусочки в воду. Гуси имели пре­имущество и выхватывали кусочки друг у друга, пока те не успевали еще упасть в воду. Однако не­которые рыбки выпрыгивали из воды и, к неопи­суемому восторгу Иньюаня, выхватывали кусочки лепешки из-под носа у гусей. Но лепешка скоро за­кончилась, и отец с сыном продолжили свой путь на остров.

Весна, словно искусный живописец, создавала свои картины. Зеленая яркая трава больше на­поминала ковер, который расстилают для того, чтобы любоваться цветущими лилиями, орхиде­ями, камелиями и нежными цветками, упавшими с цветущих деревьев лил авади, неуловимый запах

которых напоминал о тонкости и хрупкости всего прекрасного в этом мире. Священная гора Гушань с ажурными беседками и пагодами едва проступа­ла в утреннем тумане. На северном склоне ее росли лиственные деревья, шириной в три обхвата и вы­сотой как две вековые сосны. В густом девственном лесу были искусно проложены извилистые горные тропинки, позволяющие любоваться открывающи­мися пейзажами так, словно вы ходите по живой картинной галерее.

У подножия горы на берегу озера раскинулся сливовый сад. Когда на деревьях сливы мэйхуа[16] по­являются, словно густая пена, нежные бело-розо­вые цветы, то весь остров становится «благоухан­ным снежным морем». Было время, когда здесь жил в уединении известный поэт Линь Хэцзин[17], кото­рый и посадил этот сад, собирая со всех стран, где он путешествовал, саженцы диких слив. А еще он верил, что аисты - это волшебные птицы, которые приносят счастье, поэтому он разводил аистов, не­смотря на их нежность и пугливость. Когда аисты подрастали, он выходил на берег озера и выпускал их, чтобы поделиться со всеми счастьем. Бесед­ка Фонхэтин[18], которая была построена в память о нем, обращена фасадом к озеру. Аисты до сих пор любят гнездиться на склонах этой живописной

горы. Их грациозные фигуры украшают величе­ственный пейзаж этого магического места.

Чисты и прозрачны воды озера, словно живым ожерельем окруженные плакучими ивами, неж­ным бамбуком, цветущими персиковыми и сливо­выми деревьями. Кое-где видны обвитые плющом маленькие уютные павильоны и уединенные бе­седки, из которых можно любоваться на пышные цветущие лотосы и тихие рукотворные заводи. Над водой возвышаются каменные башенки, так по­любившиеся живописцам из-за того, что в лунные ночи их длинные тени, струящиеся по водной гла­ди, словно тайные дорожки в бесконечность бытия.

Отец и сын долго бродили по острову с его хол­мами и беседками, многочисленными висящи­ми над водой мостиками. Потом они вернулись в город и уединились в маленькой, густо увитой плющом беседке на берегу озера. Они могли спо­койно любоваться озером и также могли наблю­дать за городской жизнью сквозь заросли плюща и ажурные переплетения беседки, оставаясь не­видимыми для прохожих. С одной стороны взгляд утопал в бесконечной, туманной пелене над вод­ной гладью и восторженно следил за игрой пер­вых лучей солнца, падающих на вершину Гушань, покрытую мглистой дымкой. С другой стороны они видели, как вокруг роскошных городских до­мов толпятся прохожие и зеваки, едут всадники, грузчики с поклажей, бегают разносчики всякой

всячины, шествуют слуги с паланкинами, снуют стайки ребятишек, торгуются в лавках покупатели.

Я привел тебя в это место не случайно. Отсюда ты можешь видеть могилу одного из лучших вои­нов Поднебесной. Я бы хотел тебе рассказать о нем. Это тот, кто достиг совершенства в стратегии, да и во всем, что касается войны. Его имя - Юэ Фэй. Противник бежал, только лишь узнав, что он со­гласился возглавить войска. Но не так прост был его путь, и мне не так просто рассказать тебе обо всем. Поэтому наберись терпения. Я расскажу тебе эту историю, во всяком случае то, что я об этом знаю. Но начнем по порядку.

Ты видел прекрасные картины в дворцовой гале­рее? Это то, что осталось от императорского дома живописи «Хан Лин Хуа Юань», где выставлялись лучшие работы мастеров со всей страны.

А золотую вязь каллиграфии - ты видел? Она называется стиль «Тонкого золота» и напоминает золотые нити, крученые и гнутые.

Это прекрасно. Это все создал твой прадед Ху- эйцзун, восьмой император династии Сун.

Он был мастером каллиграфии, чайной цере­монии, музыки и живописи. Он сам писал стихи, создавая собственный стиль каллиграфии, рисовал картины, главными персонажами которых были птицы и цветы. Он интересовался архитектурой и устройством садов и даже писал трактат по меди­цине. Он проводил большую часть своего времени,

восхищаясь искусством, собирая живопись, калли­графию и все, что осталось от предыдущих эпох[19]. Его имя было Чжао Цзи, он был ir-сыном импе­ратора Шенсонга. В 11оо г. его старший брат умер, не оставив после себя наследника.