Страница 6 из 19
— У тебя есть неделя, Серёж. Неделя, чтобы подумать. Но я знаю, что ты скажешь "да". Потому что ты всегда хотел меня. И ты всегда ненавидел его. В тишине, в подполье, в глубине своих ночных мыслей.
Я надела пальто — мокрое, холодное, оно пахло дождём. Обернулась у двери.
— И ещё, — сказала я. — Передай ему привет. Когда увидишь на совещании. Скажи, что Лера спрашивала, как дела. Он удивится. Потому что он думал, что я никогда не выхожу из дома.
Я ушла под дождь.
Он смотрел мне вслед.
Я не обернулась.
Дома я сняла платье, повесила его на плечики — прямо в коридоре, чтобы он видел, когда вернётся. Сняла белье — влажное, липкое, оставила его на батарее. Я хочу, чтобы оно пахло домом. И чужим дождём.
Я села за ноутбук. Открыла его переписки — я уже скопировала все, что можно. Вчера я скачала его облако, всю переписку с ней. Её звали Катя. Рыжая Катя, двадцать пять лет, работает в его офисе — секретаршей. Я пробила её профили, её фото, её записи. Она любит розовый, кошек и "искренность". Она пишет в своём инстаграме: "Важно быть настоящей. Важно не врать". Я улыбнулась. Искренность продаётся за деньги, Катюша. Ты узнаешь это очень скоро.
Я написала ей письмо. С фейкового адреса. Без подписи, без обратного адреса. Только три слова:
"Ты ему не нужна."
Прикрепила скриншот его сообщения другой женщине — да, я нашла и эту. Трёхмесячной давности. В котором он писал: "Катя просто игрушка, я скоро устану".
Отправила.
Закрыла ноутбук.
Легла на диван в гостиной. Включила телевизор — просто звук, просто чтобы не было тишины. Там показывали какой-то сериал про любовь, про измены, про то, как прощать. Я выключила.
Не хочу прощать.
Хочу тишину.
В этой тишине — я слышу своё дыхание. Ровное. Спокойное. Как у человека, который наконец-то решил, что он будет делать со своей жизнью.
Он придёт сегодня поздно. Он скажет: "Задержался". Он будет пахнуть ею — ванилью и дождём. И он не заметит, что я изменилась. Потому что он никогда не замечал деталей.
Он заметит завтра.
Когда его партнёр скажет ему, что больше не хочет работать. Когда его любовница напишет ему, что она не хочет быть "игрушкой". Когда его счета начнут замораживать из-за того самого налогового нарушения, которое он совершил три года назад и о котором думал, что никто не узнает.
Никто не узнает — кроме той скучной жены, которая перечитывала его почту по ночам, пока он спал.
Я подошла к бару — тому самому, где мы хранили виски для гостей. Налила себе двойную порцию. Выпила залпом. Жжение растеклось по горлу, по груди, по животу — как огонь, который разгорается внутри, но не сжигает меня. Наоборот — освещает.
Я посмотрела на наши фотографии — те, что не сняла. На одну. Где он обнимает меня на фоне моря, и я улыбаюсь, и он улыбается. Фальшиво. Всегда фальшиво.
Я провела пальцем по его лицу на фотографии.
— Ты думал, я буду плакать? — сказала я ему. — Ты думал, я буду рыдать, умолять, звонить твоей маме?
Я рассмеялась. Коротко, резко — как выстрел.
— Нет, милый. Я буду танцевать на твоих руинах.
Я поставила фотографию обратно, на полку, где она стояла. Я оставлю ее там. На память.
О будущем.
Которого у нас с тобой больше нет.
Я легла на кровать — на ту самую, где лежал рыжий волос. Я убрала его в коробку — туда, где фотографии. Пусть лежит. Напоминание.
Я закрыла глаза.
И впервые за сутки — уснула.
Спокойно. Без снов. Без него.
Я не знаю, что будет завтра.
Но я знаю, что я буду делать.
Я буду ждать.
Терпеливо. Спокойно.
Как те самые часы на кухне.
Они тикают, милый.
Тикают.
И каждый тик — это я.
В твоей голове.м