Страница 5 из 19
Я сняла футболку, в которой спала. Сняла шорты. Стояла перед зеркалом голая, и разглядывала своё тело. Тело, которое он видел каждую ночь в течение одиннадцати лет. Тело, которое родило ему сына — моего сына, который сейчас в лагере и который, слава богу, не видит того, что вижу я. Грудь обвисла чуть-чуть, на животе — белые растяжки, на бёдрах — целлюлит, который я ненавидела, а он целовал и говорил "это ты, это реальная ты". На ребрах — шрам, маленький, от аппендицита, который я перенесла на втором году брака.
Это тело. Его тело. Наше тело.
Теперь — моё.
И я решила, что сделаю с ним все, что захочу.
Я надела чёрное белье. Кружевное, которое купила полгода назад на распродаже и ни разу не надела, потому что он любил хлопок и "чтоб ничего не оттопыривалось". Надела чёрное платье — то самое, которое висело в шкафу с ярлыком, потому что он сказал: "Слишком короткое, ты же не в клуб". Я в него влезла. Едва, но влезла. Оно облегало бедра, выставляло плечи, подчёркивало то, что я прятала в футболках оверсайз.
Я накрасилась. Румяна, тушь, помада — красная, как та кровь, которую я мысленно пролила. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Не потому что я стала красивее. А потому что я стала другой. На моем лице не было той привычной улыбки "все хорошо". На моем лице была спокойная решимость.
Я открыла телефон. Нашла его партнёра, Серёжу. Написала:
"Привет. Мы можем встретиться сегодня?"
Он ответил через минуту. Всегда отвечает, Серёжка. Потому что он влюблён в меня с тех пор, как мы познакомились. Я всегда знала, но делала вид, что не замечаю. Сегодня я не делаю вид.
"Да. Во сколько? Где?"
Написала адрес кафе. То самое, где мы сидели с тобой в прошлом году, и ты держал меня за руку и говорил, что я — твоё "вдохновение". Теперь я приду туда с твоим партнёром.
Сборы заняли сорок минут. Я вышла из дома в десять утра. Дождь лил, как из ведра, но я не взяла зонт. Я хотела, чтобы он прошёл сквозь меня. Чтобы смыл с меня всю эту ночь. Каждый волос, каждый запах твоего тела, каждое "я люблю тебя", которое ты нашёптывал мне в темноте.
Я шла по мокрому асфальту, и вода затекала в туфли, и я чувствовала, как холод поднимается от ступней вверх, как лифт — от первого этажа до девятого. Холод внутри меня. И пустота.
Но в этой пустоте — уже не боль.
Ярость.
Только ярость.
Но ярость холодная, как тот самый лёд, который я клала в чай, когда он задерживался на работе.
Я зашла в кафе. Запах корицы и свежемолотого кофе ударил в нос — я чуть не закашлялась. Серёжа уже сидел за столиком у окна. Он вскочил, увидев меня. Его глаза расширились — он увидел меня в этом платье, с этой помадой, с этим холодным взглядом.
— Лера... — сказал он и запнулся. — Ты... ты выглядишь иначе.
— Я не Лера, — сказала я, садясь напротив и кладя сумку на стол. — Я — война, Сережа. И мне нужен солдат.
Он замолчал. Я видела, как он заёрзал — такой огромный, бородатый мужик с добрыми глазами, который всегда защищал меня на корпоративах от его дурацких коллег. Он боялся. И я тоже боялась.
Но страх прошёл.
Осталась только я.
И план.
Сережа заказал чай. Я — кофе. Двойной эспрессо. Он смотрел на меня так, будто я разбила его любимую вазу и он не знает, как просить меня склеить её. Я знала, что он не скажет ни слова. Он будет ждать, пока я заговорю первой.
Я заговорила.
— Он мне изменяет, — сказала я, глядя ему в глаза. — Я знаю, что ты тоже в курсе этого. Ты всегда знал, Серёж. Ты просто молчал.
Он хотел что-то сказать, но я подняла руку — и он замолчал. Потому что я никогда не перебивала. Я всегда слушала. Теперь — говорила я.
— Мне не нужно, чтобы ты признавался. Мне нужно кое-что другое. — я сделала глоток кофе. Горький, как его взгляд на меня этим утром. — Ты знаешь все его слабости. Его сделки, его контакты, его схемы. Ты — его правая рука. И ты же — его главная ахиллесова пята.
Серёжа побледнел. Я видела, как побелели костяшки его пальцев на чашке.
— Лера, ты хочешь...
— Я хочу, чтобы он потерял всё — сказала я, и мой голос был ровным, как линия горизонта. — Не бизнес. Не деньги. Не тебя. Всё. Чтобы он проснулся и понял, что у него нет ничего. Ни женщины, ни друга, ни дела, ни репутации. Потому что он забрал у меня одиннадцать лет. Одиннадцать лет я была его статисткой, его стеной, его мебелью.
Я наклонилась к нему через стол. Он не отодвинулся — он не мог. Я была слишком близко. Я чувствовала запах его одеколона — древесного, терпкого. Не такого, как у него. Другого.
— Ты ведь тоже устал, Серёж. Ты ведь знаешь, что он говорит про тебя за спиной. Что ты "бесполезный идиот", что ты "тянешь его вниз". Я видела переписку. Я видела всё. Он не уважает тебя. Никогда.
Серёжа отвёл взгляд. Его плечи опустились — я видела, как медленно сходит с него защитная броня. Он не хотел этого делать. Но я знала, что он сделает.
Потому что я знала о нем то, чего не знал даже он.
Он думал, что я никогда не узнаю про его собственные измены жене. Про его тайные счета, про его страх потерять всё. Он думал, что я такая же слепая, как моя героиня в той книге, которую я так и не дописала.
Но я не героиня. Я — автор.
И я переписываю сюжет.
— Ты боишься, — сказала я тихо, почти шёпотом. — Я тоже боялась, пока не поняла одну вещь. Его страх — это моя сила. И твоя тоже. Если мы будем вместе — у нас будет всё.
Я взяла его руку — ту самую, которую он протягивал мне на корпоративах, чтобы помочь выйти из такси. Его ладонь была тёплой и влажной. Я не отдёрнула.
— Серёжа, — сказала я, глядя на него спокойно, без жалости, без обещаний. — Я не предлагаю тебе любовь. Я предлагаю тебе свободу. Ты поможешь мне — и ты выйдешь из игры чистым. Ты уйдёшь от жены, заберёшь детей, откроешь своё дело. У него есть компромат на тебя? У меня есть на него. И я отдам его тебе в обмен на одно — твою лояльность.
Он молчал. В кафе играла музыка — старая, французская, про любовь, про Париж, про то, как однажды всё будет хорошо. Я смотрела на Серёжу и ждала.
Он вздохнул так глубоко, что чашка на столе качнулась.
— Ты — не та Лера, которую я знал, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на восхищение. Или на страх.
— Я — та Лера, которую он создал своими руками, — ответила я. — Он хотел скучную жену? Он её получил. Теперь он хочет разрушенную жизнь? Он её получит.
Я встала. Поправила платье. Посмотрела на Серёжу сверху вниз — впервые в жизни он был ниже меня. Потому что я стояла, а он сидел.