Страница 53 из 77
С секунду злобно на меня смотрит, а затем, эта тварь срывается с места, и за ней, также, поднимаются и остальные. Все, в кого мы попали вместе с Зориным!
И, только сейчас до меня доходит, в какой переплёт мы попали.
Мы имеем дело с существами, которых не убить, и вся наша надежда только на то, чтобы успеть добежать до станции и забаррикадироваться в одном из модулей.
— Прикрой меня! — кричу я Зорину, и несусь по снежному насту, чувствуя, как мне в затылок дышит сама смерть!
Глава 19. Наперегонки со смертью
Я бегу по прямой, никуда не сворачивая. Скорость — моё спасение.
Зорин уже увидел, как и остальные, что произошло, и палит по тварям короткими очередями.
Бам, бам, бам!
Пули со свистом проносятся рядом со мной и секут преследующих меня гибридов.
Пока я бегу, у меня в голове созрел план, что нам предпринять.
— По ногам! — кричу я Зорину. — Бей им по ногам! По суставам! Это их замедлит!
Зорин смещается и прицельно палит существам по конечностям.
Звенящую тишину Антарктиды вспарывают короткие автоматные очереди. Звук, которого здесь не было с самого зарождения этого континента.
Я подбегаю к Зорину. Едва не скользя по утоптанному насту.
Резко разворачиваюсь, и тоже открываю огонь, попутно крича ребятам:
— Уходите к станции! Быстрее! Баррикадируйтесь! Не ждите нас! Мы их задержим, сколько сможем!
Я не смотрю, выполнили ли они мой приказ, только стреляю по прущим на нас тварям, стараясь перебить им колени или голеностоп.
Бух! Бух! Бух!
Попутно считая про себя оставшиеся патроны.
— Ну, что, Док, — кричит мне Зорин, стараясь переорать грохот пальбы, и хладнокровно отстреливая гибридов, — прям, как «за речкой»?
Эта ситуация, его прям веселит, хотя наша с ним жизнь, да и остальных, висит на волоске.
— Ага! — киваю я. — Типа! Только «духи» там дохли, а эти, нет!
— Ничего, — Зорин стреляет, прям, как по учебнику, будто он родился с автоматом в руках, — разрулим!
— Эй, Глеб! — слышу я позади себя хриплый голос Бати.
Я оборачиваюсь и вижу, что он стоит с ракетницей в руке, а рядом с ним находится Дед.
Здоровяк сжимает металлическую трубу, как палицу.
— Я же вам приказал! — злюсь я.
— Вместе пришли, вместе и уйдем! — рявкает Батя. — Молод ещё, что мне делать указывать!
— Черт с вами! — отвечаю я. — Пустой! — предупреждаю я Зорина, и меняю магазин на новый.
— Погнали!
Бух!
Тварь, в которую я выстрелил, дёргается, падает в снег… но, тут же поднимается. И, прихрамывая, идёт дальше. Прямо на нас!
— Они, что, не умирают? — кричит мне Дед, держа трубу перед собой так, точно он собирается махать ей, как дубиной.
— Быстро восстанавливаются! — отвечаю я. — Происходит, практически мгновенная регенерация повреждённых тканей!
— Млять! — матерится Дед. — Во дела! Еще и железяк в себя понатыкали!
Меня напрягает, несколько несерьезное отношение ребят к происходящему. Точно мы выбрались в лес и решили порыбачить на озере или поохотиться.
Списываю это на защитную реакцию организма, чтобы не сойти с ума от происходящего.
— Стреляем им по коленям! — ору я. — Перебиваем суставы! Алтай, огонь только короткими! Сдерживаем их и отступаем!
Автоматная очередь Зорина бьёт по ногам ближайшую к нам тварь, разнося её коленные чашечки вдребезги. Вплоть до брызг из костяного крошева. Крови нет!
Она, как бы спотыкается. Заваливается, и, теперь ползёт на руках, втыкая острия остро заточенных труб в снег, которые, действительно, точно вырастают из её конечностей, как причудливые растения.
Другие замедляют шаг, но не останавливаются.
— Сколько «маслят» у тебя осталось? — быстро спрашиваю я у Зорина.
— Ещё два магазина!
— А у меня, только один в запасе! — добавляю я. — Одним словом, хер, да нихрена!
— Батя! — продолжаю я, пятясь и стреляя по гибридам одиночными. А эти твари всё прут и прут на нас из темноты. Падают. Встают. И снова идут, или ползут, как насекомые с перебитыми лапами.
— Чего тебе? — отвечает он мне, целясь из ракетницы в тварей.
И я снова решаюсь на эксперимент, ставя его на ходу, чтобы понять, с чем мы здесь столкнулись, и, как это убить.
— Поджарь одного из них! Нужно посмотреть, как они реагируют на повышенную температуру! Подпусти поближе и шмаляй метров с пяти. Целься только в корпус, желательно, в область сердца!
— Не учи батьку! — огрызается КВС. — Сейчас!
Батя вытягивает руку. Замирает на долю секунды. Прицеливается, и пока мы с Зориным сдерживаем натиск тварей, жмёт на спуск.
Ширх!
Ослепительно алая ракета вылетает из ствола и врезается точно в грудь ближайшей к нам твари.
Бах!
Яркая вспышка, от которой слепит глаза, заливает всё вокруг кроваво-красным светом.
Гибрида отбрасывает назад, и он валится на спину в снег.
Я вглядываюсь, затаив дыхание, ожидая, что будет дальше.
Если засадить из ракетницы с такого расстояния в человека, то ему придёт пиз…сец. А если он и выживет, то навсегда останется инвалидом после переломанных рёбер, разорванных внутренних органов и термического ожога, который вполне может привести к некрозу тканей и незаживающей ране.
Но то, с чем мы имеет дело — не люди, хотя они и были ими ранее. Сейчас это — злобные существа, которые, будто совершили резкий эволюционный скачок, чтобы быстро адаптироваться к адским условиям выживания в Антарктиде.
И я вижу, как слизь на теле гибрида мгновенно вспыхивает ярко-оранжевым пламенем с синеватым оттенком.
Огонь шипит, пузырится, и, будто кипит.
Плоть по краям ожоговой раны гибрида резко сокращается. Видимо происходят непроизвольные мышечные спазмы. Что-то вроде судорог.
Тварь бешено колотит руками и ногами по снегу, как припадочная, кромсая лёд обломками пил, вживлённых в её предплечья.
Но, по-прежнему, не произносит ни звука, хотя боль, которая она испытывает, запредельная!
«Температура горения ракеты около 2000 градусов по Цельсию, — мелькает у меня в голове. — Жар такой, что плоть должно было прожечь до кости. Нервная система просто не справится с такой пыткой, и, будь хоть трижды самым стойким и мужественным человеком, это невозможно выдержать! Заорешь, непроизвольно. И в этом не будет позора. Организм сам за тебя всё решит. Но только не эта тварь! Ааа… чёрт!».