Страница 51 из 77
Быстро бегать по глубокому снегу ещё никому и никогда не удавалось, пусть ты даже и морозоустойчивый. Биомеханику движения не обмануть, и это даёт нам шанс ускользнуть от тварей, даже если они попытаются совершить рывок.
— Не дай ему к нам приблизиться! — рявкает позади меня Зорин. — Док! Не тормози! Стреляй в него!
Я не отвечаю. Анализирую ситуацию. Есть, что-то неестественное в поведении Коляна, даже если сделать скидку на то, что он теперь не совсем человек.
Точнее, неестественное поведение для твари.
Во мне словно борются две сущности:
«Одна мне буквально кричит на ухо: — Вали его! Вали! — а другая, подчиняясь разуму учёного, тихо нашептывает: Дай ему шанс. Узнай, чего оно хочет!»
И я решаюсь на эксперимент, ценой которого может стать моя жизнь.
— Уходите! Не ждите меня! — кричу я ребятам. — Мне нужно, кое-что проверить!
— Чего?! — удивляются они. — Ты спятил?!
— Это — приказ! — рявкаю я.
Я сжимаю рукоятку пистолета с такой силой, что у меня немеют пальцы.
Спусковой крючок почти не чувствую, и мне хочется снять перчатку, но я заставляю себя этого не делать, понимая, что, если я поддамся этому желанию, то я лишусь руки из-за гарантированного обморожения.
В голове чехарда из мыслей:
«Стрелять? Не стрелять? Это же — Коля! Или уже не он?»
— Вы, постепенно, отходите к станции! — приказываю я группе. — Медленно! Не провоцировать их! Батя, внимание! Если они бросятся — пальни по ним из ракетницы! Только раз! Проверим, как они реагируют на свет и высокую температуру. Алтай! — говорю я Зорину. — Ты отходишь с ними! Проходите двадцать метров. Останавливаетесь, и ты пасёшь мой отход! Будем работать двойкой, попеременно прикрывая друг друга. Дед, ты тоже отходишь с ними! Если они нападут, старайся попасть им трубой по голове! Пусть раскинут мозгами! Это ещё никому не шло на пользу!
— Но… — начинает Кимчи, — Док!
— Глеб! — судя по интонации, Батя не на шутку разозлился. — Сукин ты сын! Уходим вместе! Давай! Живо к нам!
— Я сказал, — кричу я ребятам, — уходите! Здесь я решаю, как врач, что делать, а что нет! Это — мой приказ!
Я, конечно, несу полную ахинею, но иного выхода у меня просто нет. Я по опыту знаю, что, если сказать жестко и уверенно, так, чтобы показать свою силу, то обычно, люди подчиняются.
Вот, и на этот раз сработало.
Ребята перестраиваются. Валёк, Павел, Илья и Кимчи осторожно разворачивают носилки с Евгеном, и начинают отступать. Шаг за шагом, то и дело бросая взгляды в сторону идущих по нашим пятам существ.
Дед, Зорин и Батя выполняют мой приказ, и я остаюсь один на один с тварями Антарктиды, в существование которых отказывается верить мой разум.
Неожиданно, Колян останавливается метрах в десяти от меня и, не двигается. Стоит, вытянув руку, и смотрит прямо мне в глаза своими зенками, похожими на провалы глазниц в черепе. Остальные твари тоже замирают. Словно они, чего-то, или, кого-то ждут.
— Чего ты хочешь? — тихо спрашиваю я у Коляна, сам не понимая, зачем я это делаю. — Если ты там… — медленно, едва ли не по слогам, говорю я ему, — если ты, всё ещё в себе… — представляете, как это звучит со стороны? Как разговор умалишенного. — Дай мне знак!
Колян медленно качает головой. Затем, его губы шевелятся, и я, еле-еле, разбираю слова:
— Бе...ги...те!
— Чего? — переспрашиваю я.
— Бегите! — уже громче и отчётливее повторяет он. — Они идут, чтобы…
И, в этот момент, я слышу нечто.
Сначала появляется едва уловимый гул. Такой, низкочастотный. На грани возможностей человеческого слуха. Затем, скрип снега и много шагов. Слишком много для нашего отряда.
Три существа поворачивают головы на этот гул. Все, как один. Синхронно. С точностью до миллиметра.
Колян тоже пытается повернуть голову, но делает это рывками. Будто ему, что-то мешает. Словно он сам находится под внешним управлением, но ещё не до конца, и та часть человека, небольшая крупица его прежнего сознания внутри него, упорно сопротивляется.
Я вглядываюсь в сумрак, который слабо освещает внезапно ушедший за облака диск луны, и вижу, как из снежных завихрений выходят новые силуэты. Несколько штук. Сколько их, толком не рассмотреть.
Они движутся быстро, почти бегом передвигаясь по снежному насту. Точно по нашим следам, что упрощает им задачу.
— Настигают нас, суки! — кричит мне издали Батя.
— Док! — орёт мне Зорин. — Давай ходу! К нам! Я держу их на прицеле!
— Сейчас! — отмахиваюсь я, а сам, до рези в глазах вглядываюсь в приближающихся к нам тварей.
У меня в голове появилась одна идея, и я решил её проверить, даже ценой невероятного риска. Но, я уверен, это ещё спасёт наши жизни.
«Один, — считаю я про себя, дав себе обещание, что на счёт десять я открываю огонь. — Два!»
Мир сужается для меня до точки, в которой есть только я и эти твари, которых я должен изучить и, при этом, не сдохнуть.
«Три»
Сейчас я должен понять, почему Колян ведёт себя не так, как они. В чём причина? Где находится та зыбкая грань, которая отделяет тебя от того, чтобы стать тварью, или остаться человеком?
— Док! — звучит позади меня уже хор голосов. — Чёрт бы тебя побрал! Беги!
А я стою на месте, хотя всё во мне буквально голосит:
«Беги! Беги, пока у тебя ещё есть шанс спастись!»
Но, я остаюсь и жду. Эксперимент в самом разгаре, и я не могу его прерывать.
Я вижу, что, чем ближе к нам приближаются новые твари, и всё больше нарастает гул, тем больнее становится Коляну.
Я ощущаю это шестым чувством, будто от него пошла некая волна. Знаете, как бывает, когда ты видишь, как сильно страдает человек, хотя, внешне, это почти и не проявляется. Вот только ты точно знаешь, что он проходит через настоящую пытку. Его рот искажает гримаса страдания, а тело скручивает от чудовищной судороги, от которой лопаются сухожилия и рвутся мышцы.
Тоже самое сейчас происходит и с Коляном.
Слизь на его теле начинает вибрировать. Сначала чуть-чуть, а потом, всё сильнее и сильнее.
Она чавкает и пузырится. А затем… Это происходит мгновенно, вместе с резким, практически скачкообразным усилением гула, исходящим от других тварей.
По слизи проносится волна, которая идёт сверху-вниз, и Колян застывает. В буквальном смысле этого слова. Деревенеет. Его… Как бы вам это описать? Выключили, что ли. Будто обесточили механизм.