Студенточка. Запретный курс

Глава 4. Точка невозврата

Его пальцы замирают на ткани моих брюк.

Я чувствую, как он колеблется — последняя вспышка контроля, последняя попытка спасти нас обоих от того, что неизбежно. Я вижу это по его глазам: в них борются две силы — желание и страх, и страх пока что побеждает. Но я не даю ему отступить. Я беру его руку и сжимаю, прижимая к себе, давая понять: я здесь. Я с тобой. Я хочу этого.

Он выдыхает — тяжело, с хрипом, как человек, который наконец перестал бороться. Как будто он держал воздух в лёгких годами, и теперь наконец позволил себе выпустить его.

— Екатерина, — шепчет он, и моё имя в его устах звучит как молитва, как просьба о спасении, как последнее слово перед тем, как упасть в пропасть.

Он опускается на колени передо мной.

Я смотрю на него сверху вниз — сильного, холодного мужчину, который сейчас стоит на коленях у моих ног, и у меня перехватывает дыхание. В этом жесте нет унижения — это не подчинение, это поклонение. Он смотрит на меня снизу вверх, и в его глазах — жадность, страх, обожание, смешанные в один тёмный коктейль, от которого у меня кружится голова.

— Ты даже не представляешь, — говорит он, и его голос срывается, — как долго я хотел этого. Как долго я смотрел на тебя на лекциях и представлял, что ты здесь. Со мной. Что я могу прикасаться к тебе.

— Тогда прикасайся, — шепчу я.

Он расстёгивает пуговицы на моих брюках. Медленно, почти благоговейно, как будто он открывает что-то священное. Я смотрю на его руки — они дрожат. Я вижу, как дрожат его пальцы, и это заставляет меня чувствовать себя всемогущей. Он, который всегда контролирует всё, сейчас не может контролировать даже собственные руки.

Он стягивает брюки, и я чувствую прохладный воздух кабинета на коже. Я остаюсь в тонких трусах и расстёгнутой рубашке, и он смотрит на меня — изучает каждую линию, каждый изгиб, каждую тень на моей коже, как будто я — карта, которую он должен запомнить наизусть, чтобы не потеряться в темноте.

— Ты невероятна, — говорит он, и его голос звучит как выдох.

Он проводит пальцами по внутренней стороне моего бедра. Кожа горит от его прикосновения, и я зажмуриваюсь, потому что смотреть на него сейчас — слишком много. Слишком сильно.

— Открой глаза, — говорит он. — Я хочу видеть твои глаза, когда я буду касаться тебя.

Я повинуюсь.

Его пальцы скользят выше, к центру. Он касается меня через тонкую ткань трусов, и я вздрагиваю всем телом, как от удара током. Он улыбается — той самой тёмной, знающей улыбкой, которую я видела в первый раз, когда он сказал моё имя с кафедры.

— Чувствительная, — говорит он. — Это хорошо.

Он убирает ткань, и я чувствую его пальцы на себе — прямо, без барьеров, без защиты. Я подаюсь вперёд, хватаюсь за его плечи, потому что ноги отказываются держать меня.

— Тихо, — шепчет он. — Тихо, я здесь.

Его пальцы двигаются медленно. Изучающе. Он касается меня так, будто я — редкая рукопись, которую нужно прочитать с благоговением, чтобы не пропустить ни одной детали, ни одного смысла. Сначала — нежно, почти неуверенно. Потом настойчивее, когда он чувствует, как моё тело отвечает ему.

Я чувствую, как его палец скользит по клитору, и у меня вырывается стон, который я не могу сдержать. Это слишком громко для тишины кабинета, но мне всё равно. Я слышу только своё дыхание, его дыхание, влажный звук его пальцев, которые двигаются внутри меня.

— Пожалуйста, — выдыхаю я.

— Пожалуйста — что? — спрашивает он, и его голос низкий, хриплый, с той почти незаметной усмешкой, которая делает его ещё более опасным.

— Не останавливайся.

Он подчиняется.

Его палец проникает внутрь — сначала один, потом второй, и я чувствую, как растягиваюсь, как моё тело принимает его, как я становлюсь влажной и горячей для него. Он двигается медленно, ритмично, и я слышу каждый звук, который издаёт моё тело. Я краснею от этого звука, но он только сильнее сжимает моё бедро свободной рукой.

— Не стесняйся, — говорит он. — Ты красива. Всё в тебе красиво.

Я не могу ответить. Моя голова запрокидывается, глаза закрываются, и я просто чувствую — его пальцы внутри меня, его дыхание на моей шее, его голос, который шепчет моё имя снова и снова, как заклинание.

Я чувствую, как внутри нарастает волна — горячая, плотная, неумолимая. Я пытаюсь сдержать её, потому что это слишком быстро, слишком рано, но он чувствует это и ускоряется, подталкивая меня к краю.

— Отпусти, — говорит он. — Я держу тебя. Я не дам тебе упасть.

И я отпускаю.

Оргазм накрывает меня как удар — резкий, ослепляющий, отнимающий все мысли и все чувства, кроме одного: он. Я выгибаюсь дугой, вцепляюсь в его плечи, и кричу — негромко, сдавленно, потому что знаю, что стены слышат, но мне всё равно.

Он держит меня, пока я дрожу, и я чувствую, как его пальцы замедляются, позволяя мне прийти в себя. Он не убирает их, пока последняя дрожь не проходит по моему телу.

Я открываю глаза и вижу его лицо — он смотрит на меня с выражением, которое я не могу прочитать. Восхищение? Боль? Страх? Всё вместе.

— Ты невероятна, — говорит он.

Я не знаю, что ответить. Внутри меня всё горит, и я хочу большего. Я хочу его. Всего.

— Теперь ты, — говорю я.

Он качает головой.

— Нет. Не сегодня.

— Почему?

Он встаёт, поднимает меня на руки — легко, как ребёнка, — сажает на стол и начинает застёгивать мои брюки. Я смотрю на него с недоумением, с болью, с разочарованием, но он не смотрит мне в глаза.

— Потому что я хочу, чтобы у тебя была возможность передумать, — говорит он. — Потому что если мы зайдём до конца, это будет точка невозврата. А сегодня я уже взял у тебя больше, чем имел право.

Он застёгивает последнюю пуговицу и поднимает на меня глаза. В них — та же борьба, то же отчаяние.

— Я хочу тебя, Екатерина. Я хочу тебя так, что у меня внутри всё горит. Но я не буду торопиться. Я буду ждать. Я буду ждать столько, сколько нужно, чтобы ты была абсолютно уверена.

— Я уже уверена, — говорю я.

— Знаю. — он касается моего лица, проводит большим пальцем по скуле, по губам. — Но я — нет. Я боюсь, что если я сделаю это, я не смогу быть нежным. Я причиню тебе боль. Не потому что хочу, а потому что я не умею иначе.

Я накрываю его ладонь своей.

— Тогда научись. Со мной.

Он закрывает глаза и прижимается лбом к моему лбу.

— Боже, ты убиваешь меня, — шепчет он.

Мы стоим так — в тишине кабинета, в темноте, только лампа светит на нас. Я чувствую его дыхание, его тепло, его страх. И знаю, что после этой ночи он мой. И я — его.