Студенточка. Запретный курс

Глава 9. В пустоте

Я сижу в его кабинете, сжимая листок с его почерком, и чувствую, как время останавливается.

Солнце уже поднялось высоко, и его лучи проникают сквозь жалюзи, оставляя на полу длинные полосы света. Я смотрю на них, и мне кажется, что я вижу решётку. Мы построили клетку, чтобы быть свободными, а оказались в тюрьме — только теперь я в ней одна. Он ушёл. Его забрали. И я не знаю, увижу ли его снова.

Я не знаю, сколько времени прошло. Может, час. Может, три. Я просто сижу на его стуле, смотрю на его стол, на его книги, на пустую чашку, которая стоит на краю — он всегда оставлял её там, когда уходил на лекции. Чёрный кофе засох на дне, оставив тёмное кольцо. Я провожу пальцем по краю чашки, и мне кажется, что я чувствую его тепло — но это обман. Его нет.

Я заставляю себя встать. Мои ноги дрожат, но я иду. Я должна что-то делать. Я не могу просто сидеть и ждать, пока мир рухнет вокруг меня. Пока она добьётся своего и уничтожит его окончательно.

Я выхожу из кабинета и спускаюсь на первый этаж. В коридоре я замечаю Ирину Викторовну из дисциплинарного комитета — она идёт мне навстречу, и я вижу, как её лицо меняется, когда она видит меня. В её глазах — не осуждение, а что-то другое. Сочувствие? Или предупреждение?

— Екатерина, — говорит она, и её голос мягче, чем в прошлый раз. — Я слышала, что случилось. Мне очень жаль.

— Что с ним? — спрашиваю я, и мой голос звучит хрипло, почти неузнаваемо. — Что они сделали с ним?

Она вздыхает и качает головой. Я вижу, как она колеблется, как сжимает папку, которую держит в руках.

— Его увезли в отделение полиции для дачи показаний. Его жена написала заявление. Она обвиняет его в насилии и в развратных действиях в отношении несовершеннолетней. Я знаю, что это неправда — тебе уже девятнадцать, и я видела вас, я знаю, что это было взаимно. Но у неё есть доказательства. Она подготовилась.

Я чувствую, как внутри меня всё холодеет. Насилие. Развратные действия. Она сделала из него монстра. Она превратила нашу любовь в преступление.

— Какие доказательства? — спрашиваю я, и голос мой срывается.

— Фотографии, — говорит она, и я вижу, как она отводит взгляд. — Фотографии вас с ним. В его кабинете. Она заказала слежку, Екатерина. Она знала всё. Она наняла частного детектива, который фотографировал вас, когда вы входили и выходили. Она собрала целое досье.

Я чувствую, как внутри меня поднимается тошнота. Комната начинает кружиться, и я хватаюсь за стену, чтобы не упасть.

— Что теперь будет? — шепчу я.

— Ему грозит суд. Если обвинения подтвердятся — его посадят. — она смотрит на меня, и в её глазах — сочувствие, смешанное с тревогой. — Я не могу сказать вам, что делать. Но я могу сказать вам, что делать не стоит. Не пытайтесь связаться с ним. Не давайте ей повода для новых обвинений. Если она докажет, что вы продолжаете отношения... ему будет хуже. Она сможет утверждать, что он оказывает на тебя давление, что он манипулирует тобой. Суд поверит ей, а не тебе.

— Я не могу просто оставить его, — говорю я, и слёзы текут по моим щекам. — Я не могу.

— Вы должны. Если не для себя, то для него.

Я смотрю на неё и чувствую, как мир сжимается вокруг меня. Стены становятся ближе, воздух тяжелее. Она права. Если я попытаюсь помочь ему сейчас, я только наврежу. Но как я могу сидеть сложа руки, когда его жизнь разрушается?

— Где он сейчас? — спрашиваю я. — В каком отделении?

— Я не могу сказать вам этого, — говорит она. — И вы не должны туда идти. Это только усугубит ситуацию. Поверьте мне.

Я киваю, хотя внутри меня всё кричит о том, чтобы побежать, найти его, обнять, сказать, что я не оставлю его. Но я сдерживаю себя. Я сдерживаю себя ради него.

Я выхожу из университета, и слепящее солнце ударяет в глаза. Я не знаю, куда идти. У меня нет денег, нет телефона — я оставила его в квартире, и теперь он, наверное, в руках его жены. У меня нет крова. Я потеряла всё.

Я иду к общежитию, но останавливаюсь у входа. Я не могу войти туда. Я не могу притворяться, что ничего не случилось. Я не могу смотреть в глаза Ане и говорить, что всё в порядке.

Я сажусь на скамейку у входа и смотрю на прохожих. Они идут мимо — студенты, преподаватели, рабочие. Они смотрят на меня и не видят меня. Я — призрак. Просто ещё одна девушка, которая сидит на скамейке и смотрит в никуда.

Я не знаю, сколько сижу. Минуты сливаются в часы, часы в вечность. Потом ко мне подходит Аня — я слышу её шаги, чувствую её запах, её тепло.

— Катя, — говорит она, и я слышу в её голосе страх и тревогу. — Что случилось? Ты выглядишь ужасно. Я искала тебя всю ночь.

— Всё случилось, — говорю я, и мой голос звучит чужим, как будто он принадлежит не мне. — Всё рухнуло.

Она садится рядом и берёт меня за руку. Её пальцы тёплые, и я чувствую, как её прикосновение пробивается сквозь ледяную стену, которая начала расти вокруг меня.

— Расскажи мне, — говорит она. — Расскажи всё.

Я рассказываю ей. С самого начала. О лекции, о его взгляде, о наших встречах, о квартире, о его жене, о том, что случилось сегодня утром. Я рассказываю о том, как она пришла с полицией, как увела его, как я осталась одна в пустой квартире. Аня слушает, не перебивая, и я вижу, как её глаза наполняются слезами.

— Катя, — говорит она, и голос её дрожит. — Это ужасно. Это просто ужасно. Я не знаю, что сказать.

— Ты уже сказала достаточно, — говорю я. — Ты здесь.

— Я всегда буду здесь, — говорит она. — Ты можешь остаться у меня. В моей комнате. Я никому не скажу. Мы что-нибудь придумаем.

Я смотрю на неё и чувствую, как внутри меня появляется искра — крошечный огонёк надежды в огромной темноте.

— Спасибо, — говорю я. — Я не знаю, что бы я делала без тебя.

— Не за что, — говорит она и обнимает меня. — Мы справимся. Вместе.

Я остаюсь в её комнате. Я сплю на её кровати, а она на полу, хотя я предлагала поменяться. Она сказала: «Ты сейчас слабее. Тебе нужно тепло». Я не спорю. У меня нет сил спорить.

Я не могу уснуть. Внутри меня — хаос. Я смотрю в потолок и чувствую, как слёзы текут по моим щекам, но я не плачу. Я просто лежу и смотрю на серые пятна, которые таращатся на меня с потолка.

Я думаю о нём. О том, где он сейчас. В камере? В допросной? С ним что-то делают? Его допрашивают, унижают, пытаются сломать? Он один, без меня, без защиты. И я не могу ему помочь.

Утром я принимаю решение. Я не могу просто ждать. Я должна что-то сделать. Что-то, что не навредит ему, но что поможет ему.