Студенточка. Запретный курс

Я слышу, как он возится на кухне, как звенит посуда. Я улыбаюсь — впервые за много дней.

А потом я слышу звонок в дверь.

Я замираю.

— Это, наверное, соседи, — говорит он из кухни. — Я открою.

— Нет, — говорю я, и голос мой срывается. — Не открывай.

Он не слушает. Он идёт к двери. Я слышу, как щёлкает замок, как открывается дверь.

Я выбегаю в коридор и вижу её.

Она стоит на пороге — блондинка, высокая, в чёрном пальто, с холодной улыбкой на губах. За её спиной — двое мужчин в форме.

— Здравствуй, Вячеслав, — говорит она. — Я думала, ты будешь рад меня видеть.

Он не отвечает. Он просто стоит, и я вижу, как он бледнеет.

— Ты не имеешь права быть здесь, — говорит он. — Это частная собственность.

— А это, — она достаёт из сумки документ и показывает ему, — ордер на обыск. Я подала заявление о том, что ты скрываешь имущество от раздела. И, судя по всему, я была права.

Она переводит взгляд на меня. Её улыбка становится шире, но в ней нет тепла. Только лед.

— А это, я полагаю, твоя маленькая студенточка, — говорит она. — Какая прелесть. Надеюсь, ты знаешь, что тебя отчислят, милая?

Я смотрю на неё и чувствую, как внутри меня закипает злость.

— Ты не имеешь права, — говорю я. — Ты не можешь войти сюда. Это наша квартира.

— Ваша? — она смеётся — тонко, ядовито. — Милая девочка, эта квартира принадлежит мне. Я купила её на деньги, которые он перевёл мне за последние три года. Он думал, что прячет их, но я знала. Я всегда знала всё.

Я смотрю на него. Его лицо бледное, глаза пустые.

— Ты купил её на её деньги? — шепчу я.

— Это не её деньги, — говорит он, и его голос срывается. — Это мои деньги. Я заработал их. Но она заблокировала мои счета...

— Достаточно, — перебивает она. — Вячеслав, у тебя есть выбор. Либо ты уходишь со мной добровольно, и мы решаем всё мирно. Либо я подаю заявление в полицию о насилии в семье и о растлении несовершеннолетней. А она — она несовершеннолетняя? — она смотрит на меня с притворным сожалением. — Тебе, кажется, только девятнадцать. Всё ещё студентка. Идеальная жертва.

Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Она всё продумала. Она знала, где мы, когда мы будем здесь, что мы будем делать. Она всё просчитала.

— Ты монстр, — говорю я.

— Нет, милая, — говорит она, и её голос становится тёплым, почти участливым. — Я — жена, которая хочет сохранить семью. А ты — девочка, которая пытается её разрушить. Ты думаешь, ты первая? Он всегда так делает. Заводит интрижки с молодыми студентками, когда ему становится скучно. Потом он бросает их и возвращается ко мне. Он всегда возвращается.

Я смотрю на него. Я ищу в его глазах правду. И я вижу — он не хочет, чтобы я верила ей. Он хочет сказать что-то, объяснить, но он не может. Потому что мужчины в форме уже входят в квартиру.

— Екатерина, — говорит он, и его голос ломается. — Не верь ей. Пожалуйста.

— Не трогайте его, — говорю я мужчинам. — Он ничего не сделал.

— Это не нам решать, — говорит один из них. — У нас ордер.

Они уводят его. Он не сопротивляется — он знает, что это бесполезно. Он смотрит на меня, и я вижу в его глазах отчаяние.

— Я люблю тебя, — говорит он. — Я люблю тебя. Не верь ей. Ни одному её слову.

— Уходи, Вячеслав, — говорит она. — Мы поговорим позже.

Они уводят его вниз. Я стою одна в коридоре нашей квартиры — нашей, которая оказалась её. Я смотрю на дверь, и слёзы текут по моему лицу.

Она подходит ко мне. Она улыбается.

— Не плачь, милая, — говорит она. — Ты ещё молодая. Ты найдёшь кого-то другого. Кого-то, кто не будет играть с тобой.

Я поднимаю на неё глаза. Внутри меня — пустота.

— Ты сломала его, — говорю я. — Ты сломала его много лет назад. И ты никогда не дашь ему быть счастливым.

— Ты права, — говорит она. — Никогда. Потому что он — мой. Он всегда был моим. И я не позволю какой-то дешёвке отнять его у меня.

Она уходит, оставляя меня одну в пустой квартире.

Я падаю на пол и плачу. Плачу так, как не плакала никогда в жизни. Я плачу о нём, о нас, о нашей любви, которая оказалась слишком хрупкой для этого мира.

Я не знаю, что делать. Я не знаю, куда идти.

Я знаю только одно: я не сдамся. Я буду бороться за него.

Даже если это будет стоить мне всего.

Я выхожу из квартиры через час. Я иду по пустым улицам города, и ветер сушит мои слёзы. Я не знаю, что делать. У меня нет денег, нет телефона — я оставила его в квартире. У меня есть только рюкзак с тетрадями и книгой.

Я иду к университету. Я не знаю, зачем. Может быть, мне нужно увидеть его кабинет. Может быть, мне нужно что-то, что напомнит о нём.

Я захожу в кампус через главный вход. Время раннее, ещё нет восьми, и коридоры пусты. Я поднимаюсь на четвёртый этаж, иду к его кабинету.

Дверь открыта.

Я заглядываю внутрь. Его кабинет — тот же, что и всегда. Книги, стол, лампа. Но он пуст. Чист, пуст, как будто его никогда здесь не было.

Я замечаю листок бумаги на столе. Я беру его. Это его почерк.

«Прости меня, — написано в нём. — Прости, что я не смог защитить тебя. Прости, что позволил ей разрушить нас. Я люблю тебя. Всегда. В.А.»

Я сжимаю листок в руке и чувствую, как слёзы снова текут по моему лицу.

Я не знаю, где он сейчас. Я не знаю, что с ним сделают. Я не знаю, увижу ли я его когда-нибудь.

Но я знаю одно: я буду ждать. Я буду ждать столько, сколько нужно.

Потому что он — мой.

И я — его.