Страница 18 из 29
Глава 8. Падение
Его слова повисают в тишине ночного разговора, тяжёлые и окончательные, как приговор.
— Ты не можешь, — говорю я, и мой голос звучит глухо, как из-под воды. — Это твоя жизнь. Твоя карьера. Ты строил её годами. Ты не можешь просто всё бросить.
— Могу, — говорит он, и в его голосе нет сомнений. Только усталая, выжженная решимость. — И я брошу. Потому что без тебя эта карьера ничего не стоит. Без тебя я — пустое место, которое притворяется живым. Я устал притворяться, Екатерина.
Я закрываю глаза. Слёзы текут по щекам, горячие и солёные, и я не пытаюсь их сдерживать. Я слышу его дыхание в трубке — тяжёлое, прерывистое, и я знаю, что он тоже плачет. Мужчина, который никогда не показывал слабости, плачет из-за меня.
— Если ты уйдёшь, — говорю я, — она победит. Она хотела этого. Она хотела разрушить тебя.
— Она уже разрушила меня, — говорит он. — Много лет назад. Но ты — ты собрала меня заново. Ты дала мне причину жить. И если я потеряю это — если я потеряю тебя — мне нечего будет терять.
Я молчу. Я не знаю, что сказать. Внутри меня бушует буря — страх, гнев, любовь, отчаяние. Я хочу закричать, хочу ударить его, хочу обнять и никогда не отпускать.
— Я не хочу, чтобы ты жертвовал собой ради меня, — говорю я наконец.
— Я не жертвую, — говорит он. — Я выбираю. Впервые в жизни я выбираю себя. И свой выбор — ты.
Мы говорим до утра. Он рассказывает мне, как уйдёт — подаст заявление в понедельник, скажет, что уходит по семейным обстоятельствам. Он найдёт работу в другом городе, снимет нам новую квартиру. Мы начнём с чистого листа.
— Я хочу, чтобы ты поехала со мной, — говорит он. — Я знаю, что прошу многого. Ты учишься на первом курсе, у тебя вся жизнь впереди. Но я не могу представить свою жизнь без тебя.
— Я поеду, — говорю я. — Я уже сказала. Я поеду с тобой куда угодно.
Он выдыхает — долго, с облегчением, как будто держал воздух в лёгких всё это время.
— Я люблю тебя, — говорит он. — Сильнее, чем я когда-либо думал, что могу любить.
— Я тоже люблю тебя. — я сжимаю телефон и чувствую, как моё сердце бьётся в унисон с его. — Но что нам делать с ней? Она не остановится. Она уже написала мне. Она угрожает.
— Я займусь этим, — говорит он. — Я встречусь с ней завтра и скажу, что готов отдать ей всё. Квартиру, деньги, всё, что она хочет. Только бы она оставила нас в покое.
— А если она не согласится?
Он молчит. Я слышу его дыхание, и я знаю, что он думает о том же, о чём и я. Что она не согласится. Что она будет бороться до конца.
— Тогда мы уедем без её согласия, — говорит он наконец. — Мы исчезнем. Начнём новую жизнь. Она не найдёт нас.
Я хочу верить ему. Я хочу верить, что мы сможем сбежать.
Но в глубине души я знаю — она не позволит нам уйти просто так.
Выходные проходят в лихорадочном ожидании.
Я почти не выхожу из комнаты. Аня несколько раз пыталась заговорить со мной, но я отмахивалась, говорила, что плохо себя чувствую. Она не настаивала — у неё были свои проблемы, своя жизнь, и я была благодарна ей за то, что она не лезла в мою.
Я сижу на кровати, смотрю в телефон и жду. Жду его звонка. Жду новостей. Жду, когда мир перестанет рушиться вокруг меня.
Он звонит в воскресенье вечером.
— Я встретился с ней, — говорит он, и голос его звучит глухо, как из пустого колодца. — Она не согласилась.
Я чувствую, как внутри меня что-то обрывается.
— Что она сказала?
— Что она никогда не даст мне развод. Что она будет преследовать нас до конца. Что она уничтожит меня, мою карьеру, мою репутацию. И что она сделает всё, чтобы уничтожить тебя.
Я сжимаю телефон так сильно, что костяшки белеют.
— Что мы будем делать?
— Я увольняюсь завтра, — говорит он. — И мы уезжаем. Сегодня ночью. Я приеду за тобой в полночь. Будь готова. Возьми только самое необходимое.
— А моя учёба? — спрашиваю я, и голос мой дрожит. — Моя стипендия?
— Я позабочусь о тебе, — говорит он. — Я не позволю тебе нуждаться в чём-либо. Мы начнём новую жизнь. Всё будет хорошо.
Я хочу верить ему. Я хочу верить, что всё будет хорошо. Но внутри меня — холод.
Я собираю вещи. Маленький рюкзак — тетради, паспорт, немного денег, книгу, которую он подарил мне на прошлой неделе, «Идиота» Достоевского. Я смотрю на эту книгу и чувствую, как слёзы подступают к глазам. Он написал на первой странице: «Для Екатерины — единственной, кто увидел свет в моей тьме. Люблю тебя. В.А.»
Я прячу книгу в рюкзак. Я не могу оставить её.
В полночь я выхожу из общежития через чёрный ход. Он ждёт меня за углом — чёрный седан, тот же, что и всегда. Я сажусь в машину, и он сжимает мою руку.
— Всё будет хорошо, — говорит он.
Я киваю. Но я не верю ему.
Мы едем в нашу квартиру — последний раз, как я понимаю. Мы проведём там ночь, а утром уедем навсегда. Он говорит, что купил билеты на поезд в другой город. Что у него есть друг, который поможет нам с документами.
Мы поднимаемся в квартиру. Он закрывает дверь на все замки и поворачивается ко мне.
— Я боюсь, — говорю я.
— Я тоже, — говорит он. — Но мы вместе. И это единственное, что имеет значение.
Он обнимает меня, и я чувствую, как он дрожит. Мы стоим так долго — в тишине нашей квартиры, в нашей последней ночи.
Потом он ведёт меня к кровати. Он не торопится. Он раздевает меня медленно, с благоговением, как будто я — святыня, которую он боится осквернить. Он целует каждую часть моего тела — мои плечи, мои руки, мои бёдра, мои пальцы. Он шепчет моё имя, как молитву.
Я чувствую, как его пальцы касаются меня, как он входит в меня — медленно, глубоко, наполняя меня собой. Я чувствую, как он движется внутри меня, и я смотрю на него — на его лицо, искажённое от боли и удовольствия.
— Я люблю тебя, — говорит он. — Я люблю тебя так сильно, что это разрывает меня на части.
— Тогда не разрывайся, — шепчу я. — Оставайся целым. Для меня.
Он кончает, и я чувствую, как он заполняет меня — горячий, пульсирующий, живой. Мы лежим, переплетённые, и я чувствую, как его сердце бьётся рядом с моим.
Мы не спим до утра. Мы говорим о будущем — о том, как мы будем жить, как мы будем счастливы. Мы строим планы, которые, возможно, никогда не сбудутся. Но нам нужно верить. Нам нужно надеяться.
Утром он встаёт первым. Он целует меня в лоб и говорит:
— Я заварю чай. Собирайся. Через час мы уезжаем.
Я киваю. Я встаю, одеваюсь, собираю свои вещи. Я смотрю на эту маленькую квартиру — наше убежище, нашу клетку, нашу свободу. И я чувствую, что оставляю здесь часть себя.