Страница 94 из 99
Наша семейная карета оказалась намертво заблокирована на узком каменном мосту, соединявшем улицу Четырёх ветров и улицу Тишины. Развернуться здесь было совершенно невозможно. Под мостом, вдоль берегов Остерхольдского канала, словно зеленоватый дым, безжизненно свисали ветви плакучих ив. Закат красил воду в багровые, тревожные тона, а предвечерние блики плясали на волнах зловещим золотом. Какая-то безвестная птица шумно взмахнула крыльями над самой водой и скрылась в листве.
Приоткрыв плотную шёлковую занавеску экипажа, я скользнула взглядом по набережной и вдруг замерла. Шагах в тридцати от нас, на самом берегу, стояла роскошная карета с узнаваемым гербом дома Августов. Слуга Адриана, утирая пот с подбородка и тяжело вздыхая, обмахивался широким рукавом, нетерпеливо ожидая, пока расчистят дорогу. А в окне самой кареты я увидела Адриана Августа. Сын канцлера сидел безупречно прямо, его красивое, аристократическое лицо оставалось абсолютно спокойным, но взгляд этих светлых глаз был неотрывно, с болезненной, безнадёжной тоской устремлён прямо на меня.
— Элли, не переживай ты так, — Сесилия ласково коснулась моей руки, пытаясь вернуть меня в реальность. — Затор на мосту вот-вот рассосётся. Мы вернёмся в поместье вовремя, леди Серафина даже заметить ничего не успеет.
Теплые лучи заходящего солнца поймали моё отражение в оконном стекле, очерчивая лицо мягким багрянцем, но в моей душе уже разрастался леденящий ужас.
— Я беспокоюсь вовсе не о времени, Сесилия, — тихо, но твёрдо ответила я.
Мой разум, привыкший просчитывать чужие интриги, лихорадочно анализировал увиденное на мосту. Обычная телега с дынями и повозка с бобами — груз, не стоящий и ломаного гроша. Так почему же для их перевозки понадобилось целых пять или шесть крепких, плечистых мужчин?
Они яростно кричали и толкали друг друга, но при этом им было абсолютно наплевать на то, что их товар лавиной катится под ноги толпе. Их фальшивые, бегающие взгляды то и дело воровато косились в сторону нашей кареты. И самое странное: в такую невыносимую сушь и зной приличные подёнщики давно бы засучили рукава и распахнули рубахи. Эти же стояли, наглухо замотанные в плотные грязные одежды, словно прятали под ними клинки.
В одно мгновение меня прошиб леденящий, удушливый пот. Это была ловушка! Острая, зловещая интуиция, граничащая с безумием, кричала об опасности.
Я резко задернула шёлковую штору и изо всех сил закричала кучеру: — Клеон, немедленно назад! Разворачивай, уходи с моста!
Но было слишком поздно. С оглушительным, хищным свистом плотную ткань занавески пробила оперённая стрела. Со зловещим треском она намертво вонзилась в деревянный пол прямо у моих ног.
Эта стрела послужила сигналом. Мнимые торговцы дынями мгновенно сбросили маски, обнажая скрытую под лохмотьями убийственную ярость. Из-под перевёрнутых телег они с бешеной скоростью выхватили длинные, хищно блеснувшие мечи. Первыми же безжалостными ударами они насмерть уложили двоих наших передовых гвардейцев, после чего с диким ревом бросились на штурм нашей кареты!
— Защищайте молодую госпожу и леди Сесилию! — перекрывая общий хаос, яростно взревел Клеон, обнажая свой клинок.
В следующую секунду прочные деревянные стены нашего экипажа содрогнулись от мощного удара. Нападавшие пустили в ход тяжёлые восьмирогие медные крючья. Дерево трещало и разлеталось в щепки, щепки полетели во все стороны, и в образовавшихся проломах я увидела искажённые злобой лица убийц Восточного дворца. Мы с Сесилией оказались полностью беззащитны перед их клинками.
Вокруг поднялся неописуемый, истошный крик. Мирные горожане в панике бросались врассыпную, топча друг друга и пытаясь спасти свои жизни.
В прошлой жизни покушения на Каллума Рейна были настолько обыденным делом, что все его личные экипажи строились по особым чертежам. Достаточно было нажать на скрытый рычаг внутри, как вокруг пассажира мгновенно поднимались глухие медные и железные пластины. Они превращали карету в неприступную броню, оставляя лишь крошечную щель для воздуха, способную защитить от любого лезвия или ливня стрел. Тогда, помнится, я часто ворчала, что экипажи Принца-регента больше похожи на заколоченные гробы. Как же отчаянно в эту секунду я жаждала, чтобы мы оказались в том самом «гробу» Каллума, абсолютно неуязвимом для оружия!
Когда воздух с хищным свистом рассекли первые стрелы, я инстинктивно рванулась вперёд, стремясь защитить оцепенелую от ужаса Сесилию. Навалившись на неё всем телом, я силой прижала её к деревянному полу кареты. И в то же мгновение левое плечо прошила острая, неописуемая боль. Наконечник вражеской стрелы глубоко распорол мне кожу. Тёплая кровь мгновенно хлынула из раны, пропитывая мой нежно-розовый шёлковый шарф тяжёлыми багровыми пятнами.
— Элли! — Сесилия широко распахнула глаза, её голос сорвался на истошный плач при виде моей раны. — Боги, ты ранена!
— Стрела лишь задела меня, это пустяк, — я сделала знак невестке не шевелиться. Сцепив зубы от обжигающей боли, я заставила себя сохранить абсолютное спокойствие. Я мягко улыбнулась ей сквозь пелену боли и тихо произнесла: — Не бойся, Сесилия. Всё будет хорошо.
В прошлой жизни Сесилия была тем самым счастьем, которое мой брат упустил, и которое ему удалось обрести лишь в этом земном воплощении. Я скорее приняла бы тысячу смертей, но не позволила бы никому причинить ей вред.
— Уводите карету! Спасайте молодую госпожу и леди Сесилию! — Клеон отчаянно и свирепо отбивался от наступающих со всех сторон наёмных убийц, наперерез крича нашему кучеру.
Но стоило кучеру судорожно схватиться за поводья, как туча стрел вонзилась в крупы наших лошадей. Несчастные животные в панике заржали, взвились на дыбы, теряя контроль. Со зловещим треском тяжёлое дышло экипажа переломилось пополам, и от страшного удара нас вышвырнуло наружу колоссальной центробежной силой.
Сесилия, которую я до последнего прижимала к себе, покатилась по каменной мостовой, где её тут же подхватили и закрыли своими щитами немногочисленные выжившие гвардейцы Валериусов. Но у меня самой просто не осталось сил. Раненая левая рука безжизненно повисла, я не смогла ни за что уцепиться и, перелетев через обломки кареты, беззащитно сорвалась с края узкого моста прямо в глубокие воды Остерхольдского канала.
***
Адриан Август
— Элара! — вырвалось из моей груди.
— Вторая леди!