Страница 93 из 99
Глава 25
Юлиан Валериус
Гвардейцы нашего дома Валериусов каждую ночь проводили регулярный обход прилегающих к поместью территорий. Моя личная директива была строгой: в Остерхольде наступали тёмные времена, и любая оплошность могла стоить жизни.
Сегодня один из дозорных обнаружил в заброшенном переулке прямо напротив наших ворот комок измятой, засаленной бумаги, в которую обычно заворачивают дешёвые уличные лепёшки с мясом. Обыватель не обратил бы внимания, но опытный гвардеец почуял неладное и незамедлительно доставил эту находку мне.
Я медленно растёр пальцами плотную жирную бумагу, стряхивая с подушечек засохшие крошки. Мой ум лихорадочно выстраивал логические цепочки. Тот, кто обронил это, сидел здесь долго. Очень долго.
— За поместьем следили день и ночь, — произнёс я, чувствуя, как внутри нарастает холодная собранность. — И вероятной целью этой слежки являюсь именно я. Наша Алая Канцелярия слишком глубоко запустила когти в дела министерств. Прикажи людям прочесать каждый метр вокруг. Ищите любые следы чужого присутствия.
Гвардеец почтительно поклонился и исчез. Ждать отчёта пришлось недолго — не прошло и времени, необходимого, чтобы остыла чашка чая, как он вернулся с докладом.
— Господин Юлиан, шагах в двадцати отсюда, в самом конце переулка, среди строительного мусора и битого кирпича, мы обнаружили свежие капли крови. Буквально две или три.
Я резко вскинул голову. — Насколько свежие?
— Кровь ещё не успела свернуться полностью, ей не более получаса, — чётко отрапортовал гвардеец. — Однако есть странность: в округе нет никаких признаков борьбы. Ни следов волочения, ни брошенного оружия, ни раненых, ни тел.
Я нахмурился, чувствуя, как мои брови сошлись у переносицы. В голове одна за другой сменялись версии. Вражеский лазутчик успел сбежать после ранения? Или же кто-то убрал его настолько чисто и молниеносно, что не оставил даже пылинки?
Кто же нанёс удар? Люди из Восточного дворца трусливого кронпринца Даэна Рейна или хищная фракция евнуха Северуса, решившая зачистить свидетелей? Какая бы из этих змеиных клик ни стояла за происходящим, их намерения не сулили нам ничего, кроме смертельной опасности.
И тут меня прошиб холодный пот. Мысли мгновенно переключились на Сесилию, мою дорогую жену, и Элару, мою младшую сестрёнку. Они ведь совсем недавно в прекрасном расположении духа уехали на нашей семейной карете! Если лазутчика ликвидировал неизвестный защитник — это одно. Но если карету вели, и это была лишь ловушка, чтобы выманить их...
— Плохо дело, — я резко поднялся с кресла, едва не опрокинув столик, и стремительно зашагал к выходу. — Немедленно оседлать моего коня! Быстрее!
Солнце ещё не успело полностью зайти за горизонт, и стоило мне выбежать во двор, как в лицо ударила душная, изнуряющая волна летнего зноя. Но мне было плевать. Я должен был успеть.
***
Элара Валериус
Багровое солнце ещё не успело окончательно скатиться за черепичные крыши Остерхольда, и стоило нам выйти наружу, как в лицо ударила душная, изнуряющая волна летнего зноя.
Чтобы хоть немного спастись от этой удушливой жары, Сесилия увлекла меня в прохладную Ледяную беседку. Там мы провели чудесный час, неторопливо наслаждаясь двумя пиалами черничного льда и нежнейшими лимонными пирожными. Лишь когда светило скрылось за горизонтом, а вечерний ветерок наконец принёс долгожданную прохладу, мы сели в карету, чтобы отправиться обратно в наше поместье.
Внутри нашего экипажа было на удивление свежо. Небольшая бронзовая камера, наполненная кубиками льда, непрерывно источала приятную прохладу, бережно сохраняя свежеприготовленный виноградный творог. При взгляде на него я невольно улыбнулась, вспомнив Каллума Рейна. Тот виноград, который Каллум вечно приносил в наше тайное убежище, всегда оказывался невыносимо кислым. Мой Безумный Регент поглощал его горстями, даже не меняясь в лице, словно это были изысканные сладости, в то время как мне становилось не по себе от одного только вида этих зелёных ягод.
Как же удачно совпало, что в Ледяной беседке как раз наступил сезон для их фирменного виноградного десерта! Он был потрясающе нежным, сладким и сливочным — куда вкуснее того недоразумения, которое покупал Каллум. Избалованный, жестокий принц заслуживал узнать, каков на вкус настоящий десерт. Я аккуратно упаковала одну порцию, твёрдо вознамерившись привезти её ему на пробу.
— Элли, как ты думаешь, этот камень будет смотреться лучше на нежно-зелёной бархатной ленте или вот на этом, тёмно-синем шёлковом платке? — Сесилия прервала мои мысли, протягивая несколько тканевых образцов. На её лице читалось крайнее замешательство.
Я изящной рукой прикрыла крышку ледяной камеры, забрала у невестки оба варианта и принялась внимательно сравнивать их с огранкой самоцвета.
— Нежно-зелёный бархат выглядит очень свежо и утончённо, но мой брат Юлиан — всё-таки боевой офицер. Тёмно-синий шёлк придаст его выправке больше строгости, стати и истинного благородства…
Договорить я не успела. Наш кучер резко натянул поводья, издав громкое «Тпру!», и тяжёлый экипаж замер как вкопанный.
От неожиданного толчка мы с Сесилией по инерции подались вперёд и больно столкнулись плечами, одновременно издав негромкий жалобный стон.
— Молодая госпожа, леди Элара, — раздался из-за двери обеспокоенный голос нашего гвардейца Клеона. — Прошу прощения за резкую остановку. Впереди перевернулась телега бродячего торговца, вся дорога заблокирована. Я уже приказал людям расчистить путь. Пожалуйста, подождите несколько минут.
Я нахмурилась. Внутри меня шевельнулось нехорошее предчувствие — в Остерхольде, где плелись заговоры Восточного дворца, любая случайность могла оказаться тщательно спланированной ловушкой. Аккуратно приподняв плотную шёлковую занавеску кареты, я выглянула наружу, чтобы лично оценить обстановку.
Буквально в трёх шагах от нас разыгралась сцена полнейшего хаоса. Неуклюжая повозка продавца дынь столкнулась с неповоротливой воловьей телегой, доверху нагруженной жёлтыми бобами. Огромные спелые дыни и мелкие бобы лавиной рассыпались по грязной каменной мостовой, расцвечивая её в багрово-жёлтые тона. Вокруг этой кучи уже вовсю резвилась и кричала толпа уличных мальчишек и оборванных нищих. Они отталкивали друг друга, жадно расхватывая бесплатную добычу, и этот безумный людской водоворот полностью перекрывал нам дорогу к дому.
***