Страница 89 из 99
Глава 24
Евнух Северус
Во дворце, прямо в одном из мрачных коридоров, я лениво махнул рукой, приказывая слугам уволочь прочь окровавленное тело слуги, закоченевшее после жестоких побоев. Этот несчастный дурак слишком много знал и слишком мало смыслил в верности.
Я медленно перевёл взгляд на другого своего подчинённого. Тот испуганно распластался на холодном каменном полу, едва смея дышать. В залах Дворца Непорочной Луны воздух всегда казался пропитанным ядом скрытых интриг, и сегодня этот яд ощущался особенно остро.
— Императрица-мать Беатрис отпустила нам не так много времени, — неторопливо, со зловещей мягкостью произнёс я, смакуя каждый звук. — А что ты? Тоже явился ко мне с пустыми руками и ни черта не разузнал?
— Смилуйтесь, господин! Проявите милосердие! — запричитал шпион, не смея поднять головы. — Слухи по Остерхольду расползаются из слишком многих разрозненных источников. Когда мои люди попытались выследить зачинщиков, ниточки привели в несколько чайных домов и весёлых кварталов Обители Желаний... но там след оборвался, словно его и не было. Кто-то очень умело заметает следы.
Заметив, как потемнело моё лицо, а пальцы невольно сжались, мужчина в панике повысил голос, спеша выложить козырь: — Но мои ищейки случайно наткнулись на кое-что куда более важное! Молодой генерал Юлиан, сын Дамиана Валериуса, тайно ведёт собственное расследование. Он копает под Седьмого принца и пытается выяснить его нынешнее местонахождение!
Эти слова заставили меня внутренне подобраться. Неужели Седьмой принц, этот безумный ублюдок Каллум Рейн, всё ещё жив? Или же тайные маневры семейства Валериусов — это лишь подготовка к тому, чтобы принять чью-то сторону в грядущей борьбе за престол Остерии?
***
Элара Валериус
Сесилия решила смастерить изящный темляк для меча в подарок Юлиану к кануну Летнего Солнцестояния, но ей отчаянно не хватало редкого куска безупречного ледяного кварца для украшения. Она вознамерилась отправиться на столичные улицы и позвала меня с собой.
Я, мгновенно вспомнив, что до сих пор так и не придумала, что подарить Каллуму, согласилась с улыбкой, особо не раздумывая.
Карета, которой обычно пользовалась Сесилия, была маленькой и узкой — двоим в ней было бы излишне тесно. Поэтому управляющий получил строгое приказание заменить её на большую парадную карету, на которой Юлиан часто отправлялся в королевский совет, и лично проводил нас до самых ворот.
Официальный экипаж оказался невероятно просторным и удобным, внутри были заботливо разложены свежие фрукты, а под сиденьями прятались ледники для охлаждения воздуха. Я лениво откинулась на расшитую шелками подушку и лукаво подмигнула: — Мой братец редко говорит о своих чувствах вслух, но он по-настоящему дорожит тобой, сестрица.
Сесилия тихонько угукнула, и на её щеках расцвёл нежный, сладкий румянец новобрачной: — Я знаю. Выйти за него было моим самым правильным решением.
Меня же давно мучил один вопрос. В моей прошлой жизни брат и Сесилия даже не успели встретиться лично. Однако, когда Юлиан погиб в жестоком сражении, она наотрез отказалась расторгать помолвку. Рискуя собственной жизнью и идя наперекор воле семьи, она предпочла до конца своих дней остаться незамужней вдовой, ведя уединённый образ жизни и беспрестанно читая псалмы во славу Богини Милосердия Эларии...
Раньше подобные истории я встречала лишь в сухих, сковывающих волю трактатах вроде «Жизнеописаний благочестивых жён», созданных лишь для того, чтобы связывать женщин по рукам и ногам дурацкими правилами. Но, наблюдая за живым, мягким и проницательным нравом Сесилии, я прекрасно видела, что она вовсе не была той, кто станет слепо следовать закостенелым догмам.
Строя догадки в глубине души, я не выдержала и мягко спросила: — Скажи, сестрица, ты ведь восхищалась моим братом ещё до вашей свадьбы?
Никаких других причин я просто не могла придумать. Что ещё могло заставить столь умную, утончённую и благородную девушку из оберегаемой семьи решительно отрезать свои волосы в знак траура и навечно похоронить себя ради его памяти?
Лицо Сесилии вспыхнуло ещё сильнее, напоминая ребёнка, чью сокровенную тайну внезапно раскрыли.
Она едва заметно кивнула, поспешно прикрывая пылающие щёки кружевным веером, и едва слышно прошептала: — Четыре года назад он демонстрировал своё воинское мастерство на турнире перед самим Императором. Мой отец тогда взял меня с собой.
Именно с того самого мига она была безвозвратно очарована им, тайно отдав ему своё девичье сердце.
Я застыла от удивления, даже не предполагая, что их нити судьбы связались так прочно и так давно.
Однако, чем счастливее и правильнее складывались вещи в этой жизни, тем острее и болезненнее я ощущала невыносимое сожаление о потерях прошлого. Я тихо, едва слышно вздохнула.
— Элли, эту тайну я открыла только тебе. Ты абсолютно, ни при каких обстоятельствах не должна проговориться моему мужу, — Сесилия крепко сжала мою ладонь, горячо добавив: — Я до смерти боюсь, что он поднимет меня на смех.
— Будь спокойна, сестрица, — я шутливо сцепила свой мизинец с её пальцем, скрепляя нерушимое обещание, а затем ласково утешила её: — Даже если бы Юлиан узнал об этом, он никогда бы не посмел насмехаться. Он счёл бы себя величайшим счастливчиком в мире.
Я слишком хорошо знала благородный характер своего брата. Он обладал обострённым чувством долга и живым умом. Даже если до свадьбы он оставался холоден, стоило законной супруге переступить порог его дома, как он расшибся бы в лепёшку, защищая её покой до последнего вздоха.
— Ну хватит обо мне, — Сесилия поспешно перевела тему, лукаво прищурившись: — Через несколько дней наступит канун Летнего Солнцестояния. Скажи мне, Элли, есть ли в твоих мыслях тот самый человек, которому ты всем сердцем желаешь преподнести подарок? Ведь только в эту ночь вековые преграды между мужчинами и женщинами рушатся, позволяя открыто заявить о своих сокровенных чувствах.
Мои ресницы дрогнули. Против моей собственной воли перед глазами мгновенно возник холодный, пугающе красивый и властный лик Каллума Рейна.
— Первый мужчина, о котором ты вспоминаешь в такой момент — это и есть тот, к кому тянется твоё сердце, — Сесилия придвинулась ближе, заговорив со знанием дела, свойственным опытной женщине.
Я резко вскинула голову, чувствуя, как внутри всё перевернулось от удивления и замешательства, и растерянно захлопала глазами.
— Вот как? — неуверенно вымолвила я.