Страница 86 из 99
Глава 23
Каллум Рейн
Знойные летние дни традиционно считались золотой порой для чайных домов Остерхольда. Самые роскошные заведения, чьи двери открывались исключительно для высшей знати Империи Остерии, наперебой завлекали глупых, изнывающих от жары смертных охлаждёнными фруктовыми настоями с чистейшим горным льдом и нежнейшим карамельным пудингом.
Я сидел в уединённой верхней комнате за шёлковой ширмой, скрытый от праздных глаз, и лениво вертел в длинных пальцах остывшую чашку чая. Мой леденящий, проницательный взгляд сквозь резные створки парапета был устремлён на столик внизу, где расположился наследник барона Крейга. Этот жалкий червь вальяжно обмахивался дорогим расписным веером и вёл глупую беседу со своими друзьями-аристократами. Они говорили о браке. О
моей
Эларе.
— Я слышал, — донёсся до моего слуха заискивающий голос одного из приятелей Крейга, — что твой почтенный батюшка вознамерился просить руки младшей дочери генерала Дамиана Валериуса. Позволь же заранее поздравить тебя с этой умопомрачительной партией!
Лорд Крейг картинно притушил вспыхнувший в глазах амбициозный блеск и притворно вздохнул, разыгрывая фальшивое смирение: — О, это лишь тайное желание моих родителей. Ничего ещё толком не решено, к чему спешить?
— Ах, друг мой, ты слишком скромен! — рассмеялся его собеседник. — Рассуди сам. Генерал Дамиан Валериус командует огромным союзным войском. Чтобы его колоссальные заслуги не затмили величие самого Императора, он ни за что не станет устраивать брак Элары с кем-то из дома генерала Харкорта — два могущественных военных клана в одном союзе Остерия просто не потерпит. Что же до Адриана Августа, сына канцлера... поговаривают, у него уже есть давнее обязательство перед старшей дочерью Валериусов, а семейство канцлера слишком ревностно чтит приличия. Вот и выходит, что ты — единственный безупречный кандидат на её руку! Какая благородная дева устоит перед тобой? Ты ведь хорош собой, а твоё утончённое мастерство живописи едва ли уступает таланту самого Адриана Августа.
На моих губах появилась едва заметная, зловещая усмешка. Живопись? Сын канцлера? Этот никчёмный глупец всерьёз полагал, что его убогие мазки кистью делают его достойным смотреть на Элли? Недоносок из обедневшего, бессильного рода Крейгов посмел примерить на себя роль её мужа лишь потому, что он «безопасен» для короны. Какая предсказуемая, уродливая человеческая логика. Они делили шкуру ещё не пойманного тигра, даже не подозревая, что истинный хозяин этой добычи уже держит их жизни на невидимых шёлковых нитях.
— Только тебе, Крейг, улыбнулась такая невероятная фортуна, — лебезил его приятель. — Мы-то все связали себя узами брака слишком рано, и у нас нет ни единого шанса побороться за сердце первой красавицы Остерхольда!
Ослепительная красота моей Элары была признана всей столицей, и этот слизняк уже мысленно запер её в своём блёклом, нищем поместье. Мои пальцы сильнее сжали фарфор чашки. Вся эта сцена вызывала у меня лишь леденящее презрение. Но у меня уже был наготове идеальный, изящный план. Люди так легко поддаются своим порокам и слабостям — нужно лишь слегка подтолкнуть их в бездну, которую они сами себе вырыли.
В этот самый момент из-за соседней перегородки послышались торопливые шаги. Шёлковая занавеска резко распахнулась, и ворвавшаяся молодая особа в дорогих, но измятых одеждах с неистовым плачем рухнула прямо в объятия опешившего наследника Крейга. Вслед за ней из тени коридора выскочили двое мужчин свирепого вида. Всё шло в точности по моему сценарию.
Горячий чай пролился на подол Крейга, и он недовольно нахмурился, пытаясь отстраниться: — Мисс, что вы себе позволяете?..
— Спасите меня, умоляю, господин! — Девушка подняла на него заплаканное личико, шпильки в её волосах растрепались, дыхание было прерывистым. Она выглядела поразительно хрупкой и беззащитной.
От её шёлковых одежд исходил приторно-сладкий, дурманящий аромат — «Пыльца слепого искушения», которую я лично приказал ей нанести. Я сверху наблюдал, как молодой аристократ буквально застыл, одурманенный этим запахом, и неосознанно потянулся ближе к её обнажённой шее. Жалкое, ведомое животное.
— Господин... — кокетливо прошептала незнакомка, чувствуя, что крючок заглочен.
Лорд Крейг встряхнул головой, приходя в себя: — Что... что вы сказали, мисс?
— Я прибыла в Остерхольд в одиночестве, надеясь отыскать родственников, но меня жестоко обманули и продали в публичный дом. Молю, благородный лорд, не отдавайте меня им! — Её полные слёз глаза манили мягкостью, словно свежие сливки.
Жажда побывать героем и спасти невинную деву — самый предсказуемый мужской порок. Одурманенный сладкой пыльцой и собственным уязвлённым эго, наследник Крейга вместо того, чтобы оттолкнуть девицу, крепко обнял её за талию и спрятал за своей спиной. Повернувшись к моим людям, притворившимся разъярёнными преследователями, он высокомерно бросил: — За сколько серебряных монет вы её купили? Назовите цену, я выкупаю её свободу.
Его друзья даже не успели вставить слово, лишь растерянно переглянулись между собой. Я откинулся на спинку стула, беззвучно рассмеявшись. Пешка сделала свой первый шаг к собственной гибели. Связавшись с Обителью Желаний, этот благородный мальчик навсегда запятнал свою репутацию, и дорога к дому генерала Валериуса для него теперь была закрыта навечно.
К вечеру, когда сумерки окончательно окутали Остерхольд, чайный дом закрылся.
Я всё так же неподвижно сидел у парапета, созерцая сгущающуюся темноту. Одинокий лунный луч серебрил мои чёрные одежды. Под тусклым светом угасающих уличных фонарей стояла та самая «спасённая» девица. В её осанке больше не осталось и следа от прежней невинности — она нервно оглядывалась, как и подобает обычной продажной твари.
Она что-то испуганно прошептала, подобострастно склонив голову перед вынырнувшим из тени моим гвардейцем. Верный Ирэ, не произнося ни слова, безразлично швырнул к её ногам увесистый кошель с золотыми монетами и крошечный стеклянный флакон с противоядием от пыльцы.