Страница 84 из 99
Потайной ящик низкого деревянного шкафа возле моей кровати был выдвинут до упора. Я сам открыл его, чтобы в этой ночной тишине заново пересчитать свои немногочисленные сокровища, которые оберегал пуще собственной жизни. Там, скрытые в глубокой темноте от любого чужого взгляда, лежали две вещи. Декоративный воздушный змей, чьи сломанные крылья я когда-то так кропотливо, до кровавых мозолей на пальцах, восстанавливал в полном одиночестве. И пятицветный оберег долголетия.
Обычные люди назвали бы этот хлам мусором. Я и сам прежде презирал подобные безделушки, считая их глупым суеверием. Но теперь эти нити были единственным якорем, который удерживал мою тёмную душу от падения в бездну безумия. Я посмотрел на оберег, и на моих губах появилась горькая, болезненная усмешка.
«Ты права, Элли, я понятия не имею, что такое любовь, — безмолвно подумал я, и мои пальцы нежно, почти благоговейно коснулись цветных нитей. — Мой мир уродлив, полон крови и чужой боли. Но если ты захочешь уйти, я действительно сотворю для тебя ледяную гробницу. Я запру тебя в самом глубоком святилище и буду вечно смотреть на твоё безупречное лицо, потому что отдать тебя земле, позволить тебе исчезнуть и оставить меня одного в этой вечной, удушающей тьме… я не смогу».
***
Элара Валериус
Мама, искренне переживая, что новая невестка может с трудом приспособиться к незнакомой обстановке после недавнего переезда в наше семейное гнездо, строго наказала мне навещать её как можно чаще. Мама хотела, чтобы я проводила с ней побольше времени и помогала скрасить её одиночество.
Впрочем, я бы поступала точно так же и без всяких родительских наставлений.
Из-за горького опыта моей прошлой жизни я питала к Сесилии исключительно тёплые, глубокие чувства. Я помнила её чистую душу, которая в те тёмные времена оставалась редким лучом света. К тому же теперь, когда мой старший брат Юлиан и сестра Валерия были по уши загружены своими официальными обязанностями на службе Империи Остерии, в нашем огромном поместье Валериусов мне попросту не с кем было поговорить. Мне отчаянно не хватало близкой души моего возраста, способной понять и разделить девичьи тайны.
— Ну как тебе? — Сесилия, чьи волосы теперь были уложены в аккуратную скромную причёску, подобающую молодой замужней даме, выжидающе захлопала своими большими, похожими на кошачьи глазами. Она замерла в трепетном ожидании моей честной реакции.
Я аккуратно взяла с фарфорового блюда нежное пирожное с начинкой из лимонов, которое Сесилия приготовила сама, и сделала маленький, аккуратный укус.
Густая сладость мгновенно разлилась по языку — этого волшебного вкуса было достаточно, чтобы разом прогнать прочь любые тревоги и тяжёлые думы, скопившиеся в моей голове после ночных разговоров с моим безумцем.
Я восхищённо кивнула и искренне похвалила: — Это просто восхитительно, Сесилия! У тебя потрясающий талант.
Моя невестка облегчённо и счастливо улыбнулась. Она тут же бережно подложила мне ещё один кусочек, а оставшиеся сладости аккуратно переложила в изящную шкатулку для еды. Сесилия явно намеревалась чуть позже отправить этот гостинец Юлиану, чтобы её молодой муж тоже смог оценить её кулинарные старания после утомительной службы.
Заметив на дне моей чашки пикантные сливы со специями, Сесилия сгорала от любопытства. Она слегка наклонила голову и мягко спросила: — Сестрица Элара, неужели ты так сильно любишь кислое?
— Они не кислые, они со жгучим перцем, — с улыбкой пояснила я.
— О, как необычно… А можно мне попробовать? — робко поинтересовалась Сесилия.
Я ненадолго задумалась, а затем ловко отвязала от своего тонкого пояса небольшой шёлковый мешочек. Выудив оттуда ещё одну сливу, я опустила её в чистую фарфоровую чашечку и залила тёплой водой. Когда пряный вкус полностью растворился, я аккуратно передала чашку Сесилии.
Она осторожно вдохнула необычный аромат, сделала изящный, крошечный глоток и тут же удивлённо округлила глаза. Прижав к губам тонкий шёлковый платочек, она негромко произнесла: — Действительно… Слегка с кислинкой и очень жгуче. Какой поразительный, ни на что не похожий вкус!
— Правда ведь? — я тепло рассмеялась, радуясь её искренности.
После того как мы обменялись своими сокровенными вкусовыми предпочтениями, невидимый лёд между нами окончательно растаял. Наши невысокие резные стулья сдвигались всё ближе и ближе друг к другу, пока мы и вовсе не устроились бок о бок, увлечённо и беззаботно болтая обо всём на свете, словно знали друг друга целую вечность.
***
Юлиан Валериус
Когда я вернулся со службы из Алой Канцелярии, солнце уже нещадно палило, напоминая о наступлении знойного остерхольдского лета. Утомлённый бесконечными государственными делами и судейскими допросами, я перешагнул порог нашего семейного поместья Валериусов, мечтая лишь о прохладе. Но стоило мне ступить в сад, как вся усталость мгновенно испарилась.
Под густой, раскидистой тенью летней зелени, сквозь которую солнечный свет пробивался и рассыпался по траве золотыми осколками, я увидел их. Моя новоиспечённая супруга Сесилия и младшая сестрёнка Элара сидели бок о бок на садовых качелях, увлечённо склонив головы над какой-то книгой.
Картина была настолько совершенной, что у меня на миг перехватило дыхание. Они казались ожившим шедевром великого мастера: Сесилия — хрупкая, невероятно нежная и очаровательная, и Элара — статная, яркая, расцветающая девичьей красотой. Лёгкий полуденный ветер мягко развевал их тонкие шёлковые шали, переплетая края одежды.
Почувствовав, что засмотрелся слишком долго, я поспешно взял себя в руки и тихонько кашлянул, чтобы обозначить своё присутствие.
Сесилия тут же подняла на меня свои большие испуганно-радостные глаза. Она мгновенно поднялась с качелей и поспешила мне навстречу, робко улыбаясь: — Муж мой, ты вернулся?
Я мимолётом взглянул на свою прелестную жену. Её по-детски чистый, доверчивый вид заставил моё сердце пропустить удар. Смутившись собственного волнения, я поспешно отвёл взгляд в сторону и лишь глухо ухмыльнулся, напустив на себя строгий вид: — М-м-м.
— Погода сегодня стоит невыносимо жаркая, а твои обязанности в Канцелярии так тяжелы. Ты очень устал, — заботливо заговорила Сесилия.
Она обернулась, перехватила из рук подошедшей служанки Марты пиалу со студёным, освежающим чаем и протянула её мне, лучась искренним теплом: — Муж мой, выпей чаю, станет легче.