Страница 71 из 99
Едва я принял это твёрдое решение, как мой личный слуга, робко примостившийся на запятках, тихо постучал в деревянную стенку кареты и прошептал сквозь щёлку: — Второй молодой господин, этот… стражник… он только что вышел за ворота.
Я мгновенно очнулся от затянувшихся раздумий и нетерпеливым жестом отдёрнул тяжёлую парчовую занавеску.
По улочке, лениво перебирая ногами и монотонно колотя в трескучий шаманский барабанчик, шёл бродячий торговец сластями. Этот странный парень, едва заслышав условный стук, тут же прижился к нему и с видом знатока купил увесистый кулёк, обёрнутый в промасленную бумагу.
Я решительно ступил на мостовую, плавным движением расправил складки своего дорогого шёлкового рона и холодно бросил слуге: — Иди за ним. Не упускай из виду.
Бродячий торговец со своим коромыслом продолжал заунывно кричать, удаляясь вглубь квартала. Медные монеты в его кассе весело звенели при каждом шаге, когда он проходил мимо меня.
Купив свои дешёвые конфеты, этот Вейн Трой совсем не спешил возвращаться под защиту генеральских стен.
Один короткий, ленивый взгляд из-под его длинных ресниц — и я понял, что этот монстр прекрасно знает о погоне. Мои драгоценные подвески на поясе при каждом шаге издавали тонкий, хрустальный перезвон. Мы выдали себя с потрохами, словно глупые дети.
На губах Вейна промелькнула едва заметная, издевательская усмешка. Он небрежно достал одну конфету, отправил её в рот и принялся медленно, с наслаждением пережёвывать, полностью игнорируя наши шаги за своей спиной.
Но стоило ему свернуть в узкий, тёмный переулок, как его чёрный силуэт буквально растворился в воздухе.
Мой слуга испуганно бросился вперёд, выскочил на пустой перекрёсток и растерянно захлопал глазами, озираясь по сторонам: — Молодой господин, куда же он делся? Мы его упустили!
Я и сам застыл в полном замешательстве, не понимая, как живой человек мог исчезнуть за долю секунды. Но не успел я произнести и слова, как прямо за моей спиной раздался глухой, зловещий удар.
Я резко развернулся. Мой верный слуга, который ещё мгновение назад стоял рядом, теперь валялся на грязных каменных плитах, распластавшись словно безжизненный труп.
А прямо над его обмякшим телом, соткавшись из полуденных теней, стоял этот проклятый боевой раб. Облачённый в безупречную военную форму, Вейн Трой с ленивым изяществом удерживал в руках кулёк со сладостями, а в его фигуре не было ни капли напряжения.
Сердце ушло в пятки от этого зрелища, и я гневно выкрикнул: — Как ты посмел?! Зачем ты поднял руку на моего невинного слугу?
Вейн тихо, вкрадчиво рассмеялся, и от этого звука у меня пересохло в горле. Его голос прозвучал издевательски мягко: — Надо же… А я-то нагрешным делом подумал, что за мной по пятам крадётся какой-то лазутчик или воришка. Вышло досадное недоразумение, я случайно обознался. Прошу меня покорно извинить.
Из его уст это «извинить» звучало как смертный приговор. В его антрацитовых глазах застыл леденящий, непроницаемый мрак — там не было ни капли искреннего сожаления. Только глухая, бездонная бездна.
Я с ужасом наблюдал, как этот безжалостный ублюдок, делая шаг вперёд, совершенно буднично перешагнул через моего несчастного слугу. Его тяжёлый сапог с силой впечатался в грудь лежащего парня, отчего тот лишь судорожно дёрнулся, хрипнул, а его глаза закатились, обнажая пугающую белизну белков. Когда Вейн убрал ногу, на дорогой ливрее моего человека остался чёткий, грязный след от армейской подошвы.
На губах Вейна заиграла змеиная, пугающая улыбка, в которой читалось откровенное презрение. Он лениво протянул, глядя на меня сверху вниз: — В столице все только и твердят, что второй молодой господин Август чист и благороден, словно весенний ветер, разгоняющий дождевые тучи. Так почему же сейчас благородный наследник канцлера опустился до повадок жалкого вора, тайно выслеживающего людей в подворотнях?
В этот момент странный, липкий холод заполз мне под одежду и сковал позвоночник. Ощущение было такое, будто мне в затылок дышит сама смерть.
Я судорожно вздохнул, пытаясь вернуть остатки самообладания и призвав на помощь всю выдержку и гордость, которую мне годами прививали в доме канцлера. Выпрямив спину, я ответил твёрдо и чисто: — Я не выслеживал тебя. Я намеренно ждал здесь, чтобы с глазу на глаз поговорить с тобой.
Чёрные глаза этого чудовища сузились. Он смотрел на меня так, словно я был ничтожным муравьём, которого он собирался раздавить каблуком ради мимолётного развлечения.
Я сердито свёл брови к переносице и произнёс со всей строгостью, на которую был способен: — По всем законам Империи ты — всего лишь безродный слуга в доме Валериусов. И эти слова, по правде говоря, должен был высказать тебе сам генерал, а не я…
Вейн резко перебил меня, издав короткий, лающий смешок: — Раз уж ваш скудный ум способен осознать, что эти слова «не ваши», то зачем вы сотрясаете воздух и тратите моё драгоценное время на эту пустую болтовню?
— Ты!.. — у меня перехватило дыхание от такой неприкрытой дерзости.
«Какое неотёсанное, дикое пограничное отребье», — в ужасе пронеслось в моей голове. Как моя утончённая, прекрасная Элара могла оказывать хоть какое-то благоволение этому грубому, высокомерному чудовищу? Она просто не видит его истинного лица!
— Что ж, раз ты не понимаешь намёков, я скажу тебе прямо, без прикрас, — я крепко сжал кулаки, пряча дрожь в пальцах, гордо вскинул подбородок и громко, отчётливо произнёс: — Истинный благородный муж никогда не опустится до бесчестных поступков. Если ты искренне желаешь добра и счастья для леди Элары, я требую, чтобы ты немедленно исчез из её жизни и держался от неё как можно дальше!
Вейн даже не удостоил мои слова ответом. Он просто развернулся и двинулся дальше по переулку, нагло проходя мимо меня, словно я был пустым местом.