Страница 69 из 99
В моей голове закрутился вихрь из пугающих догадок. За эти короткие несколько мгновений я успел просчитать в уме десятки возможных сценариев. Что ж, если я не могу пробить эту стену тайн силой, придётся действовать хитростью.
Я мягко улыбнулся Вейну Трою, пряча все свои подозрения глубоко на дне души.
— Вейн, я своими глазами вижу, что твои воинские навыки поразительны, а способности поистине экстраординарны. Прозябать на должности обычного охранника заднего двора — значит совершать преступление против твоего таланта. Скажи мне, не согласишься ли ты стать моим личным гвардейцем? Ты вступишь в ряды великой армии Валериусов, отправишься со мной на границу и сможешь заслужить подлинные воинские почести и славу, которых ты, без сомнения, достоин.
***
Каллум Рейн
Это, без сомнения, была чертовски заманчивая, искусная наживка. Предложение Юлиана открывало прямой доступ к военным тайнам рода Валериусов и их пограничной армии. Обычный шпион вцепился бы в такую возможность зубами.
Я едва заметно шевельнул губами, пряча холодную усмешку в уголках рта, и произнёс подчёркнуто мягко: — Я глубоко признателен за столь высокое доверие молодого генерала. Однако Вейн Трой вынужден ответить отказом.
Юлиан искренне изумился. На его лице промелькнуло замешательство, а в глазах вспыхнул немой вопрос: «Почему?» Я почти физически ощущал, как лихорадочно заработал его мозг. Ведь если бы у меня действительно были тайные, зловещие мотивы против его семьи, глупо было бы упускать такой шанс. Он не понимал, что моя игра куда масштабнее, чем его пограничные интриги.
— Вейн Трой — всего лишь ничтожный, тёмный простолюдин, который слишком далёк от великих и благородных принципов верности Империи или долга перед Остерией, — я смиренно опустил ресницы, уставившись в пол, и добавил тихим, надломленным голосом, в который вложил всю доступную мне фальшивую покорность: — Моя жалкая жизнь отныне принадлежит молодой госпоже. Она спасла меня, и в этой жизни я желаю лишь одного — отплатить ей за доброту. Словно малая травинка, укрывающая землю, или ласточка, неизменно возвращающаяся под родную крышу. Если же мне суждено покинуть это поместье, то сперва я должен буду вернуть эту жизнь госпоже Эларе. То есть — умереть у её ног.
Юлиан шумно выдохнул и потрясённо цыкнул языком. На мгновение мне показалось, что даже его суровое, закалённое в боях сердце дрогнуло от столь безупречной, пронзительной тирады. Какое редкое, восхитительное простодушие.
Он открыл было рот, собираясь возразить, но я, безупречно просчитав его следующий шаг и нанеся упреждающий удар, тихо добавил: — Я прекрасно понимаю, что молодой генерал допрашивает меня исключительно из заботы о безопасности молодой госпожи. Вейн Трой ничуть не винит вас за это.
Мой выпад оказался сокрушительным. Юлиану ничего не оставалось, кроме как закрыть рот. Он долго, пристально разглядывал меня, словно пытался просветить насквозь своими хитрыми лисьими глазами, а затем натянул на лицо дружелюбную улыбку: — Что ж… в таком случае, это к лучшему.
— Если у молодого генерала больше нет ко мне вопросов, Вейн Трой осмелится откланяться, — я отвесил ему безупречный, по всем правилам этикета, поклон и медленно покинул кабинет.
На его дубовом столе огромными стопками лежали важнейшие секретные документы государственной важности, карты передислокации войск и шифровки, но уходя, я даже не удостоил их мимолётным взглядом. Они не имели для меня никакой ценности.