Страница 68 из 99
Юлиан даже не удостоил принесённое письмо коротким взглядом. Его острые, живые глаза медленно приподнялись из-за раскрытой книги, принимаясь пристально и с явным подозрением изучать мою фигуру. Он долго и придирчиво оценивал мою прямую осанку, благородный разворот плеч и лицо, которое никак не вязалось с обликом обычного слуги. Спустя минуту затянувшегося молчания он высокомерно процедил: — Как, ты сказал, твоё имя?
Он намеренно сделал паузу, прощупывая меня взглядом. Я ответил абсолютно спокойно, не поведя и бровью: — Вейн Трой.
— Ах да, Вейн Трой, — на губах Юлиана промелькнула тень раздражения, стоило ему услышать моё имя. — Теперь я вспомнил. Это дурацкое имя тебе дала моя легкомысленная младшая сестра.
Он перевернул страницу своей книги, ни на секунду не прекращая следить за малейшим изменением моей мимики.
— Я слышал, прежде ты был обычным боевым рабом на подпольном рынке «Обители Желаний»? Принимал участие в поединках боевых рабов? — вкрадчиво поинтересовался он.
Я отозвался всё так же невозмутимо и ровно: — Всё именно так.
— Раз уж ты явился из этого змеиного логова, с какой стати ты так тщательно скрывал своё прошлое и происхождение? — Юлиан захлопнул книгу и резко подался вперёд, буравя меня тяжёлым взглядом. — После того как «Обитель Желаний» была официально опечатана властями, все содержавшиеся там рабы подлежали немедленному аресту и отправке на государственную каторгу. Неужели ты не знал, что самовольный побег и укрывательство от трудовой повинности в Остерии караются смертной казнью?
***
Юлиан Валериус
— Я покинул то место задолго до того, как «Обитель Желаний» была уничтожена, — ответил Вейн Трой, его голос прозвучал ровно, без единого намёка на страх. — Лишь благодаря безграничной милости и доброте молодой госпожи я обрёл приют в этом поместье.
Я на мгновение замолчал, взвешивая его слова. Что ж, это признание в точности сходилось со сведениями, которые успел раздобыть для меня гвардеец Клеон. Здесь парень не солгал.
Прошлое человека можно было надёжно спрятать под ворохом фальшивых бумаг, но его внутреннюю суть, его истинную выправку и благородство вытравить из крови невозможно. Я пристально вглядывался в этого чертовски красивого юношу, стоявшего передо мной. В его позе не было ни капли рабского подобострастия, но не было и открытой дерзости. Он выглядел абсолютно безвредным, почти уязвимым, и всё же… где-то на грани сознания меня не покидало удушающее, дикое ощущение, будто это он, безродный бродяга, смотрит на меня с недосягаемой высоты. Словно я для него — лишь копошащееся под ногами насекомое.
Острые, звериные инстинкты, которые я годами оттачивал на полях кровопролитных сражений, мгновенно заставили меня напрячься. Я кожей ощутил пугающее, невидимое давление, исходящее от этого парня.
Не желая оставаться в проигрышном положении, я медленно поднялся из-за стола, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, и прямо заглянул в его антрацитовые глаза.
— Если всё обстоит именно так, ответь мне: как ты вообще оказался на невольничьем рынке «Обители Желаний»? Кто твои родители? И где находится твоё родовое гнездо?
— Я не помню, — без малейшего колебания отозвался он.
— Не помнишь? — я опасно прищурился, не веря ни единому его слову.
— У тех, кто прошёл через ад «Обители Желаний», нет и не может быть никакого прошлого.
Пока он говорил это, его голос едва заметно дрогнул и стал чуть тише. Вейн Трой опустил ресницы, и в его тоне проскользнула едва уловимая, горькая усмешка: — Неужели молодой генерал считает моё происхождение слишком низким и грязным? Полагаете, моё присутствие наносит непоправимое бесчестье генеральскому поместью Валериусов?
Стоило ему повернуться ко мне этой стороной и заговорить о своей уязвимости, как я внутренне выругался. Продолжать допрос в столь жёсткой, агрессивной манере теперь казалось совсем уж неподобающим и недостойным благородного воина.
— Истинным героям незачем кичиться своим происхождением, — сменив тон на более миролюбивый, произнёс я, выходя из-за стола. — Ты спас жизнь моей любимой сестре, а значит, отныне и навсегда остаёшься почётным и уважаемым гостем в доме Валериусов. Но поскольку ты живёшь под нашей крышей, нам необходимо знать хотя бы крупицы о твоём прошлом. Считай это обычной, ни к чему не обязывающей беседой.
Однако про себя я знал твёрдо: даже самый последний, бездомный нищий, скитающийся по дорогам Остерии, оставляет после себя хоть какие-то следы в подлунном мире. Прежняя жизнь человека не может испариться бесследно. Уж если от неё не осталось вообще ничего — значит, это прошлое кто-то намеренно, с корнем вырвал и стёр из всех свитков.
И люди, обладающие подобным пугающим могуществом, уж точно не были простыми смертными.
Несмотря на то что Клеон по моему приказу рыл землю носом на протяжении двух с лишним месяцев, ему не удалось раскопать решительно ничего о жизни этого парня до четырнадцатилетнего возраста. Пустота. Глухая стена. Единственное, что нам удалось доподлинно выяснить: ровно девять лет назад его, истощённого и израненного, продали в «Обитель Желаний», где он стал презираемым всеми боевым рабом.
Подобные малолетние смертники на Арене Зверей редко задерживались на этом свете дольше года или двух. Их кости ломались, а тела скармливали хищникам. Но этот мальчишка не просто выжил — он упрямо держался до самой той ночи, когда подпольный рынок был стёрт с лица земли. Более того, ему каким-то чудом удалось спастись от безжалостной, кровавой мясорубки, которую устроил перед своей смертью жестокий Нейтан Рейн…
Во всей этой истории была одна странность, которая не давала мне покоя ночами. Нейтан Рейн, бывший наместник, славился своей изощрённой жестокостью и безумной страстью к подпольным боям. Он лично заправлял тотализатором и отбирал самых свирепых, могучих бойцов, чтобы заставить их убивать друг друга ради своей потехи. Так почему же перед самой своей гибелью этот монстр раз за разом, несколько дней подряд, заставлял выходить на арену именно этого хрупкого, истощённого юношу? Что за безумную игру они вели?
«Обитель Желаний» превратилась в пепел. Нейтан Рейн гниёт в могиле. Всё, что хоть как-то связывало этого загадочного парня с его прежней жизнью, стремительно исчезало, словно утренний туман. Но если сопоставить это с теми тревожными зацепками, которые я недавно обнаружил на границе в Лоухольде…