Страница 62 из 99
Пусть я не помнила во всех красках те постыдные, жаркие объятия, в которых мы сплетались ночью, я никак не могла забыть ту ядовитую, невыносимо горькую пилюлю, которую он протолкнул мне в горло. Моё тело всё ещё горело изнутри, а значит, остаточный яд Пыльцы Слепого Искушения не вывелся до конца. Иметь при себе ещё пару штук было бы куда безопаснее.
— Не могу, госпожа, — Каллум покачал головой, отказывая мне с абсолютным, леденящим хладнокровием. — Теперь вы знаете мой самый опасный секрет, в то время как у меня нет против вас ни единой зацепки. Ваши сладкие речи звучат заманчиво, но мне следует быть осторожным.
Я приоткрыла рот, готовая яростно оспорить его слова, но его прохладный палец мгновенно прижался к моим губам, заставляя замолчать.
— Каждую ночь, ровно в час ночи, госпожа может самолично приходить в мою каморку за новой порцией снадобья, — невинным, почти детским тоном произнёс он, а в его глазах заплясали опасные черти. — А вот получу я свою выгоду или нет — будет зависеть исключительно от вашей искренности.
— В час дня, при свете дня, — тут же принялась торговаться я.
Идти к этому безумцу ночью было чистой воды самоубийством. Я не собиралась так глупо попадаться в его капкан.
Каллум на мгновение задумался, а затем порочно, тихо рассмеялся: — Если моей госпоже больше по душе дневное время — что ж, пусть будет так.
С этими словами он резко развернулся, сделал шаг к настежь распахнутому окну и, легко оттолкнувшись, спрыгнул со второго этажа прямо в предрассветный туман.
Сердце ушло в пятки. От испуга я позабыла обо всём и бросилась босиком к подоконнику, перегибаясь наружу. В то же мгновение за моей спиной раздался потрясённый, громкий вскрик Марты: — Пресвятая Элария! Госпожа! Как можно стоять у открытого окна без туфель и чулок, да ещё в такой пронизывающий ветер?!
Я стремительно обернулась. И пока она с причитаниями закрывала створки окна, я успела бросить последний взгляд вниз. В зыбких сумерках уходящей ночи силуэт Каллума уже бесследно растворился, словно его и вовсе не существовало. Только тогда я позволила себе глубоко, медленно выдохнуть воздух, застрявший в груди.
Мои ночные одежды всё ещё источали тонкий, сладкий аромат, оставшийся после приступа, смешанный с едва уловимой, леденящей свежестью, которую я, похоже, невольно переняла от самого Каллума…
Поспешно подавляя в сознании эти путаные, слишком интимные образы, я сбросила с себя всё платье, переоделась в чистое, сухое бельё и, крепко обняв расшитую подушку, мгновенно провалилась в глубокий, целительный сон.
***
На следующий день отец и Юлиан наконец-то благополучно вернулись из Лоухольда. Но не успела я как следует порадоваться их спасению, как родители спешно вызвали меня в малый зал.
Едва я переступила порог, мама поднялась с кушетки и ласково поманила меня рукой: — Элли, милая, иди сюда.
— Отец, матушка, — улыбнулась я, приближаясь к ним. — Вы звали меня? Что-то случилось?
— Очень важное дело, — мягко произнесла мама. Она достала со стола увесистую стопку изящных визитных карточек. — Тебе в этом году исполнилось девятнадцать, дорогая. Самый возраст для замужества. Здесь собраны брачные предложения от сыновей лучших семейств империи. Взгляни, может, кто-то тебе приглянётся?
На самом верху этой стопки демонстративно лежала карточка Адриана Августа. На те, что покоились ниже, я даже не стала смотреть. Подавив тяжёлый вздох, я беспомощно закрыла карточки: — Мама, но разве я не говорила ранее? Я не желаю выходить замуж за сына канцлера, да и за кого-либо другого тоже.
Мама лишь снисходительно улыбнулась, посчитав мои слова обычной девичьей застенчивостью.
— Глупое дитя, ну как это молодая леди может оставаться незамужней всю свою жизнь?
Выражение лица отца оставалось на редкость суровым и сосредоточенным, словно его тяготили мрачные думы. Он долго крутил в пальцах фарфоровую чашку, прежде чем весомо произнести: — Прежде из-за того инцидента во Дворце Непорочной Луны по Остерхольду поползло слишком много грязных слухов, что изрядно затянуло поиски жениха. Теперь, когда эта буря утихла, а твой брат Юлиан вот-вот женится и обзаведётся собственным домом, мы с матерью больше не сможем оберегать тебя вечно. Твою помолвку нельзя откладывать.
— Мы можем сперва просто определиться с выбором, а саму свадьбу сыграем через пару лет, — мама нежно похлопала меня по ладони. — Никто тебя не торопит, выбирай не спеша. У нас с отцом нет иного желания, кроме как видеть обеих своих дочерей замужем за любимыми мужчинами. Им вовсе не обязательно принадлежать к высшей знати, но они должны быть достойными, благородными и мягкими нравом.