Страница 45 из 99
На следующий день гвардейцы, которых я отправила на подмогу, успешно соединились с отрядом Валерии. Захваченные свидетели кражи и неопровержимые улики — тайные приказы и шифрованные донесения — были немедленно переданы в «Алую Канцелярию». Собранные доказательства напрямую указывали на Наследного принца Даэна Рейна. Столичный суд и высшая аристократия содрогнулись.
Одно дело — обычные придворные интриги, и совсем другое — кража тридцати тысяч мешков благотворительного зерна, предназначенного для спасения целых провинций от голодной смерти. Такого запаса провизии хватило бы, чтобы прокормить целую армию, решившую поднять мятеж против законной власти. Для стареющего, подозрительного Императора тот факт, что молодой Наследник уже сколачивает собственные тайные фракции и втайне забивает склады продовольствием, стал сокрушительным ударом по его доверию.
Кронпринц Даэн был немедленно заперт под домашний арест в Восточном дворце. Как говорят, его мать, Императрица-мать Беатрис, обезумев от страха, с растрёпанными волосами и босыми ногами весь день до самой ночи молила о пощаде, стоя на коленях перед Залом Солнечного Трона.
Но у меня совершенно не было времени следить за бурей, разгоравшейся во дворце.
Расследование Валерии и сбор доказательств прошли слишком гладко. Если это не было запредельным, невозможным везением, то вывод напрашивался только один: кто-то могущественный направлял её и расчищал дорогу из тени. А человека, обладающего подобным хладнокровием, ресурсами и гениальным тактическим умом, я знала лишь одного.
Начало лета принесло с собой душные ночи, наполненные непрерывным, волнообразным стрекотом цикад. На мне была лишь тончайшая шёлковая блуза и лёгкая юбка, но я всё равно задыхалась от невыносимого, лихорадочного жара.
Этот зной шёл вовсе не снаружи, не от летнего воздуха. Пылающая волна зарождалась глубоко внутри моего собственного тела. Стоило мне просто присесть в кресло, как щёки мгновенно заливал пугающий, пунцовый румянец.
Несколько дней назад, когда обоз с зерном, который сопровождал мой брат Юлиан, попал в беду, я была слишком напряжена и испугана, чтобы замечать что-то ещё. Но теперь, когда смертельная опасность отступила и я смогла расслабиться, я с ужасом осознала, что с моим телом творится нечто лавинообразное.
Я замерла, ведя мысленный подсчёт дней. До момента, когда Пыльца Слепого Искушения в третий раз полностью подчинит себе мой разум, оставалось всего двое суток.
Я растерянно опустила руки, не зная, как поступить. Сдаться, как в прошлый раз, и умолять его о спасительной прохладе?
Но если я снова переступлю эту черту, кем тогда я стану для Каллума? И кем, во имя всех богов Остерии, я буду выглядеть в его безжалостных, насмешливых глазах?
— Госпожа Элара, что с вашим лицом? — в покои тихо вошла Марта, неся поднос с прохладным чаем. Она обеспокоенно вгляделась в мой лихорадочный, неестественный румянец.
— Ничего страшного.
Я слегка похлопала себя по горящим щекам, пытаясь прогнать дурманящую пелену. Решительно поднявшись, я произнесла: — Здесь слишком душно, Марта. Пойду пройдусь по саду, подышу воздухом.
Вечерний бриз приятно коснулся кожи, немного притупляя внутреннее пламя.
— В последнее время нашей госпоже, похоже, очень полюбились пейзажи уединённого заднего двора, — ласково и простодушно заметила Марта, высоко поднимая ручной фонарь, чтобы осветить мне дорогу.
Я внезапно очнулась от своих мыслей и замерла. Ноги сами, ведомые подсознательным порывом, привели меня к дальним пристройкам, где жила челядь. Моё сердце испуганно ёкнуло. Действие яда становилось всё сильнее: я ловила себя на том, что думаю о Каллуме Рейне ежеминутно. Мои мысли, страхи и личные чувства переплелись в один тугой, опасный узел, и это был очень скверный знак.
Я крепко стиснула губы и уже развернулась, собираясь поспешно уйти по другой тропинке, как вдруг за моей спиной раздался отчётливый, леденящий скрип открывающейся двери.
Словно почувствовав мою внутреннюю борьбу, Каллум сделал шаг за порог. Его тёмная фигура соткалась из полумрака, он медленно поднял голову и негромко произнёс: — Моя госпожа.
От звука этого низкого, бархатного и прохладного голоса мои ноги словно намертво вросли в землю, лишая меня всякой возможности сдвинуться с места. Внутри разлилась сладкая, пугающая слабость.
Постояв так какое-то время, я обречённо закрыла глаза и тихо, сокрушённо вздохнула. Отослав Марту жестом руки, я повернулась к Каллуму, который неторопливо спускался по каменным ступеням.
— Луна сегодня удивительно полная, Вейн, — мягко сказала я, стараясь придать голосу ровность. — Проводи меня.
Цветение белых магнолий уже подошло к концу. Их редкие, узловатые тени причудливо перекрещивались на земле, дробя бледный лунный свет на бесчисленное множество блёклых пятен.
Мы шли друг за другом по длинной деревянной галерее, направляясь в сторону уединённой водной беседки посреди цветочного пруда. Каллум неотступно следовал за мной, держась ровно на один шаг позади.
— Валерия благополучно вернулась в Остерхольд. Все свидетели, подменившие зерно, и собранные документы уже находятся в «Алой Канцелярии», — заговорила я первой, нарушая звенящую тишину.
Я слегка повернула голову, и мои глаза встретились с его непроницаемым взглядом.
— Всё прошло невероятно гладко. Совершенно очевидно, что нашей семье покровительствовал какой-то очень благородный и могущественный человек.
Каллум, разумеется, мгновенно уловил мой прозрачный намёк. На его губах промелькнула холодная, отстранённая усмешка, и он ответил так, словно всё случившееся его ни капли не касалось: — Моей госпоже не обязательно говорить загадками. Я сделал это исключительно ради себя.
Его мотивы были просты и жестоки. Этот монстр всего лишь хотел, чтобы старый Император и его выродок-сын разорвали друг другу глотки. Если бы Валерия погибла, а улики сгорели по дороге, эта шахматная партия потеряла бы для него всякий смысл.
— Вот как? — я едва заметно улыбнулась, ускоряя шаг. — Что ж, для кого бы ты это ни делал, наш итог оказался общим.
***
Каллум Рейн