Страница 44 из 99
Глава 12
Предводитель ассасинов
В семидесяти километрах к востоку от Остерхольда единственная имперская дорога, ведущая из Лоухольда, змеёй уходила вглубь угрюмых горных лесов.
Тяжёлые грозовые тучи намертво поглотили луну. Вековой, непроглядный бор ложился на скалы идеальным чернильным саваном — безупречное место для нашей засады. Мы, лучшие ищейки и каратели Восточного дворца, затаились в зарослях, ожидая повозку с выжившими свидетелями, которых конвоировала «Алая Канцелярия». Наша задача была проста: не оставить в живых никого.
Сквозь полупрозрачную, сизую ночную дымку на пустую дорогу медленно, лениво ступила высокая, стройная фигура. Человек шёл совершенно один, неторопливым, размеренным шагом, заложив руки за спину. Со стороны казалось, будто этот безумец выбрался на приятную полуночную прогулку по цветущему саду, а не шагал прямиком в расставленную смертельную ловушку.
Я сузил глаза, вглядываясь в предрассветную мглу, и резко вскинул руку, отдавая безмолвный приказ моим лучникам приготовиться к сокрушительному залпу. Десятки наконечников, смазанных ядом, нацелились в грудь незнакомца.
Однако, стоило ему приблизиться и выйти из полосы тумана, как я оцепенел. Дыхание перехватило, а поднятая рука так и застыла в воздухе, словно парализованная внезапным проклятием. Вместо неповоротливой кареты Валериусов и гвардейцев перед нами стоял одинокий силуэт в безликих тёмных одеждах.
Я почти физически почувствовал, как ледяной пот струится по моим вискам, мгновенно пропитывая плотную ткань треугольной чёрной маски. Это был не просто срыв безупречного плана. Это был липкий, животный страх крысы, которая внезапно осознала, что в темноте её караулит истинный, первородный хищник.
Чудовище остановилось. Посреди окутанной туманом ночи его неподвижная фигура казалась чужеродным, жутким изваянием, соткавшимся из самого адского хаоса. На его бледном лице блуждала едва заметная, безмятежная и оттого пугающая улыбка.
Помедлив мгновение, он слегка повернул голову. Его ледяной, мёртвый взгляд без всякого труда прорезал абсолютную тьму и с ювелирной, неестественной точностью вонзился прямо в мои глаза, скрытые в густых кустах. Он знал, где я. Он видел каждого из нас.
— Двоих оставьте в живых, — негромко приказал он.
Его голос, прозвучавший с элегантной, почти ласковой, издевательской мягкостью, вспорол ночную тишину и эхом отозвался в моих ушах как погребальный набат.
— Остальную падаль — под нож.
В ту же секунду хищный, зеркальный блеск обнажённой стали заставил испуганных птиц с криком сорваться с насиженных ветвей. Из темноты, словно сами тени деревьев обрели плоть, выросли его каратели.
Тёплая, густая кровь моих людей брызнула на кусты дикой ежевики, прямо на моих глазах темнея и превращаясь в густо-пурпурные, почти чёрные сгустки. Элитные убийцы Наследного принца Даэна дохли в грязи прежде, чем из их глоток успевал вырваться хотя бы слабый предсмертный хрип. Мой отряд вырезали за считанные мгновения, слаженно и безжалостно, словно скот на бойне.
Я остался один. Мои глаза налились кровью от ужаса и ярости, когда я уставился на человека, стоявшего посреди дороги. Нас предали. Это был не человек. К нам явился сам повелитель подземного пекла, пришедший забрать наши души.
Чтобы выжить, нужно обезглавить змею. Понимая, что пути назад нет, я с отчаянным криком вылетел из густых зарослей. Мой клинок устремился прямо в сердце это человека. Это был мой удел как верного пса Восточного дворца — идти до конца и умереть в бою. До последнего вздоха мы не знали слова «сдаваться».
— Глупец, — тихо выдохнул незнакомец.
Раздался сухой, оглушительный хруст ломающейся кости. Мой меч с металлическим звоном отлетел в сторону, а собственная глотка оказалась намертво зажата в его железной, титановой хватке.
Я судорожно вытаращил глаза, задыхаясь. Воздух исчез. В агонии я попытался оторвать его руку от своей шеи, но мои пальцы слепо вцепились во что-то мягкое — в абрикосово-белую шёлковую ленту, которая была повязана вокруг его левого запястья.
Гладкий шёлк соскользнул с его руки. Подхваченная резким порывом ночного ветра, лента взмыла в воздух, но человек среагировал мгновенно — он на лету перехватил её собственными зубами.
Это было последнее, что запечатлело моё угасающее сознание: человек, держащий в зубах нежную абрикосовую ткань, чьи чёрные волосы безумно растрепались на ветру. Существо, прекрасное и совершенное, как древнее божество, и одновременно несущее в себе леденящий кошмар Асуры. Мой мир окончательно погрузился во тьму.
***
Каллум Рейн
Я разжал пальцы, и безжизненное тело командира с глухим стуком рухнуло на землю. Под его головой быстро расползалась колоссальная, дымящаяся лужа тёмно-пурпурной крови.
Я достал чистый платок и брезгливо, медленно вытер руки. Мой взгляд упал на окровавленные пальцы мертвеца — те самые, которыми этот червь посмел осквернить мою ленту. Мои брови недовольно сошлись у переносицы.
Я приподнял тяжёлый кованый сапог, наступил на его ладонь и с силой нажал, медленно и упоённо проворачивая каблук.
Только тогда, когда кости под моей подошвой с влажным треском превратились в сплошное месиво, а плоть смешалась с дорожной пылью, я аккуратно вынул из зубов чистый кончик шёлковой ленты. Спокойно, виток за витком, я вновь обмотал её вокруг своего левого предплечья и затянул узел, зубами затянув тугую петлю. Касание ткани отозвалось в мыслях образом её влажных, винных губ.
— Заберите тех двоих, что ещё дышат, и тщательно вычистите здесь всё. Чтобы ни одна живая душа в Остерии не унюхала этот запах, — ледяным тоном скомандовал я в темноту.
— Слушаемся, господин, — донеслись тихие голоса моих преданных теней. Они немедленно принялись перетаскивать изуродованные трупы в самую глубь непроходимой чащи.
Плотная пелена туч над горами наконец-то рассеялась. Полная, безупречно круглая луна равнодушно отразилась в липкой, вязкой луже, окрасив ночную грязь в великолепный, роскошный пурпурно-алый цвет. Цвет моей будущей короны.
***
Элара Валериус
Ночью в Остерхольде царил обманчивый покой.