Страница 43 из 99
Глава 11
Элара Валериус
Я всегда интуитивно чувствовала, что у такого человека, как Каллум Рейн — безумца, который с леденящим цинизмом взирал на весь этот мир и презирал саму человеческую природу, — попросту нет сердца.
Даже самые закоренелые грешники, жестокие убийцы и подлецы в глубине души лелеют хотя бы собственный эгоизм, оставляя в самом потаённом уголке груди место для себя. Но в чёрной бездне Каллума не существовало даже его самого. Там царило абсолютное, звенящее ничто.
И всё же, когда он силой прижал мою ладонь к своим жёстким мышцам и хрипло спросил:
«Попробуйте угадать, сколько людей храню в своём сердце я?»
— я не нашла в себе сил ответить.
Я онемела от ужаса и странного, лихорадочного трепета. В ту безумную секунду, когда он наклонился так близко, что его дыхание обжигало мне кожу, его антрацитовые глаза — холодные, глубокие и жуткие, словно вечные казематы королевской тюрьмы, — заперли в себе моё испуганное отражение. В тот миг во всей вселенной для него существовала только я одна. И это пугало сильнее любого смертного приговора.
Этой ночью на мою долю выпало слишком много потрясений. Вернувшись в свои покои, я до самых предрассветных часов ворочалась в постели, тщетно пытаясь сомкнуть веки.
Мне удалось забыться тяжёлым, лихорадочным сном от силы на два часа. Сознание терзали кошмары: в один момент мне виделось, как мой отец и старший брат Юлиан, закованные в кандалы, харкают кровью в сырой темнице, а в следующий — этот страшный, удушающий, гипнотический взгляд Каллума, который намертво прижимал меня к земле. Эти чудовищные видения едва не разорвали мою душу надвое, заставляя просыпаться в холодном поту.
Когда я окончательно открыла глаза, серое небо над Остерхольдом едва начало светлеть. Моя сестра Валерия всё ещё не вернулась со своего опасного задания по выслеживанию заговорщиков.
Спать дальше было выше моих сил. Я поспешно оделась и замерла у окна, неподвижно просидев так до самого рассвета, пока тишину спящего двора не нарушил яростный стук копыт. Лошадь под гвардейцем хрипела и исходила пеной; всадник на всём скаку влетел в ворота и тяжело спрыгнул на брусчатку, держа в руках запечатанный свиток.
Это было письмо от Валерии, написанное в спешке, дрожащей от напряжения рукой сестры.
Она сообщала, что около трёх часов полуночи, её засада у особняка заместителя министра Олдена Граля увенчалась успехом. Люди «Алой Канцелярии» перехватили почтового голубя с зашифрованной запиской от фракции Восточного дворца. Валерия сумела расшифровать скрытые символы, указывающие на след украденного благотворительного зерна, и уже вела гвардейцев на штурм тайных складов.
Потянулись мучительные часы ожидания. Лишь к вечеру третьего дня второй посыльный доставил в наше поместье новое известие.
Я выхватила свиток из рук гвардейца с таким неистовым, безумным нетерпением, что даже не заметила, как острый край плотной пергаментной бумаги глубоко полоснул меня по пальцу.
Внутри было всего несколько размашистых, ликующих строк, написанных её почерком:
«Миссия завершена, Элли! Наш отец спасён. Благотворительное зерно уже доставлено голодающим в четыре графства Лоухольда. Двоих высокопоставленных предателей из крыла Наследного принца Даэна мы взяли живыми. В ближайшие дни я лично конвоирую этих тварей в столицу под замок»
.
Я перечитывала эти строчки снова и снова, пока буквы не начали расплываться перед глазами. Моя рука, сжимающая пергамент, медленно опустилась на колени. Из самой глубины моей груди наконец-то вырвался долгий, судорожный вздох облегчения. Обречённый дом Валериусов получил право на жизнь.
В этот момент перед моим внутренним взором со всей ужасающей отчётливостью воскресли воспоминания из прошлой жизни. Тогда, в том кошмарном прошлом, Валерия в одиночку отправилась на север, чтобы докопаться до истины и узнать, кто подставил и убил нашего отца и брата. Но на обратном пути в Остерхольд, когда она везла неопровержимые доказательства, с ней произошёл «несчастный случай». Сестра вместе с конём сорвалась в бездонное ущелье на горной дороге. Её тело так и не нашли, от неё не осталось даже праха.
В этой жизни я ни за что на свете не позволю прошлому повториться. Я перепишу эту кровавую судьбу, чего бы мне это ни стоило.
От этой мысли моё тело мгновенно подобралось, а разум стал кристально чистым. Я резко распахнула дверь покоев и громко позвала командира дежурных гвардейцев, охраняющих внутренний двор.
— Клеон! Немедленно принеси мне подробную топографическую карту дорог от столицы до Лоухольда. И вели всем верным бойцам во дворе вооружиться до зубов и ждать моих приказаний. Мы выступаем навстречу конвою.
Отдав распоряжения, я вдруг почувствовала странную влагу между пальцами и резкую, колющую боль.
Опустив взгляд, я увидела, что подушечка моего указательного пальца была глубоко рассечена краем письма Валерии. Из рваной раны густо сочилась тёмно-алая кровь. Крупные, тяжёлые багровые капли сгущались на моей белоснежной коже, а затем с тихим стуком срывались вниз, пачкая пол и оставляя зловещие следы на светлом ковре. Это выглядело как мрачное, безмолвное предзнаменование новой бури.