Страница 42 из 99
Она замерла, о чём-то напряжённо думая. Судя по блеску её глаз, крепкое тёплое вино уже начало действовать, разливая по её телу расслабляющую негу. Элара на полном серьёзе задумалась над моим вопросом и даже принялась забавно загибать свои тонкие, полупрозрачные пальчики, ведя мысленный подсчёт. Этот жест выглядел невыносимо невинно.
— Мой отец, матушка, старший брат Юлиан и Валерия, — послушно заговорила она, глядя на меня. — Эти четверо — самое дорогое, что у меня есть, они делят первое, незыблемое место в моём сердце. Затем идёт моя подруга Беатрис Гире, Адриан…
Мои глаза мгновенно сузились, а в груди глухо зарычало чудовище. Внутри вспыхнул леденящий, ядовитый блеск. Адриан? Сын канцлера? Этот ничтожный слизняк занимает мысли моей госпожи? Мне захотелось задушить его прямо в его собственной постели.
Заметив, как потемнело моё лицо, Элара вовремя осеклась. Видимо, её девичье чутьё подсказало, что она ходит по краю бездны. Поспешно исправившись, она добавила: — После них идут наш пушистый кот Касси и, разумеется, ты, Вейн.
Я издал короткий, презрительный смешок, едва сдерживая ярость.
Какая-то облезлая дворовая кошка в её табеле о рангах стояла выше, чем я — будущий владыка этой чёртовой империи. Выше, чем человек, который сегодня рискнул ради неё всем.
Я понимающе кивнул, несколько раз мерно постучал костяшками пальцев по каменной столешнице, запоминая это оскорбление, и неторопливо поднялся со своего места. Расправляя складки белоснежной рубахи, я бросил на неё ледяной взгляд: — Что ж. Вейн Трой всё прекрасно понял.
Я заметил, как её плечи вздрогнули. Моя маленькая госпожа явно вспомнила прошлый раз, когда я с точно такой же чарующей улыбкой произнёс эту фразу — прямо перед тем, как Адриан Август «случайно» ушёл под лёд на озере. На её лице отразился чистый, панический страх. Это зрелище доставило мне почти физическое удовольствие.
— Ты ведь даже толком ничего не поел, — испуганно затараторила она, поспешно поднимаясь вслед за мной и пытаясь удержать. — Куда ты направляешься посреди ночи?
Я посмотрел на её испуганное лицо, развернулся и бросил через плечо, уходя в темноту дождливого сада: — Пойду убью кота.
Я стоял, заложив руки за спину, пока поднявшийся ночной ветер лениво трепал прядь моих влажных волос, бросая её на уголок губ. Наблюдая за её испуганным лицом, я едва заметно усмехнулся и произнёс: — За каждого, кого я убью, моё место в сердце госпожи поднимется на одну ступень. Когда все они будут мертвы, Вейн Трой наконец-то станет самым важным человеком в вашей жизни.
Я намеренно говорил эти чудовищные, безжалостные слова самым мягким, вкрадчивым тоном, на какой только был способен.
Скажи такое кто-нибудь другой, это прозвучало бы глупой, дурацкой шуткой. Но Элара Валериус знала мою истинную суть. Она слишком хорошо понимала, что я не шучу. Девчонка видела меня насквозь и знала: я действительно способен вырезать всю её семью до единого человека, если мне это взбредёт в голову.
Она тихо, сокрушённо вздохнула и поднялась со своего места: — Вейн, подойди ко мне.
Я остался стоять, не сделав ни единого шага. Чтобы будущий правитель Остерии бегал по первому зову девчонки? Ну уж нет.
Элара сама подошла ко мне вплотную и упрямо повторила, заглядывая снизу вверх: — Наклонись ближе.
Я сохранял прежнюю позу, удерживая руки за спиной. Несколько секунд я молча буравил её тяжёлым взглядом, проверяя границы её смелости, но затем всё же неохотно подался корпусом вперёд.
Элара запрокинула голову. Под моим леденящим, пристальным надзором она медленно подняла свою хрупкую, тонкую ладонь и осторожно прижала её к собственной груди, прямо напротив сердца.
— Это так не работает, Вейн, — тихо произнесла она.
В галерее воцарилась глухая, звенящая тишина. Она смотрела мне в самые зрачки — так близко, что я чувствовал аромат её дыхания, смешанный со сладким вином.
— В моей жизни есть лишь эти несколько по-настоящему важных людей, — её голос звучал мягко, но поразительно твёрдо. — Все они живут в моём сердце. Каждый, кого ты убьёшь, станет для меня ударом ножа в грудь. Если ты уничтожишь их всех, моё сердце просто умрёт. И это лишь отдалит меня от тебя навсегда. Теперь ты понимаешь?
Мой взгляд помимо воли скользнул вниз, упав на её изящную ладонь, покоившуюся на мягких очертаниях женской груди. Туда, где под шёлком платья испуганно и часто билась её жизнь.
После долгого, напряжённого молчания я качнул головой и язвительно процедил: — Это несправедливо.
— Что?.. — Элара растерянно моргнула, явно сбитая с толку моим ответом.
Но я не собирался ничего объяснять. Одним резким, властным движением я перехватил её тонкое запястье и силой прижал её ладонь к своей груди.
Никакой женской мягкости. Под тонкой нательной рубахой перекатывались жёсткие, тренированные мышцы. Мой собственный пульс — тяжёлый, сильный, ритмичный — мощными толчками ударил в её ладонь, заставляя пальцы девчонки испуганно дрогнуть. От этого контраста по моим венам разлилось странное, острое удовольствие.
То ли от выпитого вина, то ли от этого дурманящего ночного тумана, но Элара мгновенно затихла, полностью оказавшись во власти моей тени. Она замерла, словно беспомощная добыча, которую хищник намертво зажал в углу и зафиксировал мёртвым взглядом.
Я не оставил ей ни единого шанса на отступление. Мои длинные, сильные пальцы железной хваткой удерживали её хрупкую руку на моём сердце.
Я наклонился ещё ближе, почти касаясь губами её уха, и тихо, хрипло рассмеялся, понизив голос до опасного шёпота: — А теперь, моя дорогая госпожа… попробуйте угадать, сколько людей храню в своём сердце я?