Страница 41 из 99
Мне пришлось прождать в беседке ровно столько времени, сколько требуется, чтобы не торопясь осушить чашку горячего чая. Наконец из темноты сада бесшумно соткался его силуэт. Заложив руки за спину, Каллум неторопливо шёл по дорожке, мягко ступая прямо по лужам, в которых дрожало отражение луны.
На нём была лишь тонкая, белоснежная нательная рубаха, а полусухие чёрные волосы густой волной рассыпались по плечам, источая приятную прохладу и аромат чистоты. Если бы не его чрезмерно холодный, пронзительный взгляд и та зловещая, пугающая аура безжалостности, что вечно окутывала его фигуру, его можно было бы принять за прекрасного, благородного лорда из древней поэмы. Настоящий капризный и утончённый аристократ.
Каменный стол в беседке ломился от яств: здесь были расставлены изысканные сладкие пирожные, лёгкие закуски и кувшин с дорогим тёплым вином. Каждое блюдо выглядело невероятно аппетитно.
— Садись, — с улыбкой пригласила я, указывая на каменный табурет напротив.
Каллум несколько секунд молча разглядывал меня, после чего изящным жестом приподнял подол рубахи и опустился на сиденье. Его тон оставался ровным и спокойным, словно застоявшаяся вода в глубоком колодце: — На этот раз моя госпожа пришла, чтобы принести свои глубочайшие извинения… или же чтобы выразить свою безграничную благодарность?
— Ни то, ни другое.
Мои пальцы аккуратно подхватили глиняный кувшин. Я неторопливо наполнила маленькую чашу и пододвинула её к нему: — Нашу столицу сегодня посетило двойное счастье. И я пригласила тебя, чтобы отпраздновать это событие вместе.
Каллум принял чашу из моих рук. Он принялся лениво крутить её в длинных, бледных пальцах, но пить не спешил. На его губах появилась скептическая усмешка: — Ещё час назад моя госпожа была готова принести себя в жертву на плахе Восточного дворца. Кризис вокруг вашего дома всё ещё далёк от разрешения. Откуда же взяться «двойному счастью»?
Я приподняла голову, глядя ему прямо в глаза, и мягко произнесла: — Моя сестра и я сумели вырваться из пасти тигра целыми и невредимыми благодаря вмешательству благородного человека. Это первая радость.
Я сделала короткую паузу, вглядываясь в его бездонные, изогнутые к вискам глаза, похожие на две капли чёрной туши, после чего твёрдо и веско закончила: — А события этой ночи окончательно доказали, что у нас с тобой одна цель на двоих. Наш союз крепок, и совместная работа принесёт обоюдную выгоду. Это и есть вторая радость, Вейн.
Каллум едва заметно приподнял одну бровь, и в его ледяном взгляде наконец-то мелькнул ленивый, хищный интерес: — И откуда же моей госпоже известно, какова моя истинная цель?
— Неужели в глазах Вейна Троя я выгляжу настолько круглой дурой? — вместо ответа вопросом на вопрос ответила я.
Каллум вдруг тихо, хрипло рассмеялся. Этот смех заставил мои волоски на руках встать дыбом: — Действительно. Моя госпожа лишь кажется хрупким и нежным цветком, но на самом деле ваш разум чист и прозрачен, точно дорогое зеркало. Иначе как бы вы сумели состряпать этот безумный план, решив использовать саму себя в качестве приманки для Наследника?
Я предпочла сделать вид, будто не заметила опасного двойного дна в его словах, и высоко подняла свою чашу: — Я пью за наше сотрудничество.
Каллум продолжал держать свою чашу неподвижно. Он вернулся один из самого пекла подземного ада, и на этой шахматной доске ему нужны были лишь послушные марионетки и пешки, но никак не равные союзники.
Впрочем, меня его холодность ничуть не задела. Я сама потянулась вперёд и звонко звякнула краем своей чаши о его кубок. Раздался чистый, короткий металлический звук.
Выражая своё уважение, я первой поднесла вино к губам. Напиток оказался крепким и жгучим — я слегка наморщила нос, делая маленькие, осторожные глотки, после чего перевернула чашу, демонстрируя ему сухое дно.
Каллум какое-то время хранил тяжёлое молчание, не сводя взгляда с моего лица. Наконец под моим выжидающим, открытым взором он медленно поднял руку, поднёс чашу к губам и осушил её одним резким глотком. Его кадык дерзко дернулся, когда он с глухим стуком опустил кубок на стол, демонстративно перевернув его вверх дном.
Я удовлетворённо и тепло улыбнулась.
Где-то в саду крупные капли редкого дождя со шуршанием падали на широкие листья банановых деревьев. Ночь становилась по-настоящему тихой и уединённой.
Каллум лениво подпёр пальцами висок, уставившись на меня в упор. Его голос прозвучал обманчиво плоско и безразлично: — Это был последний раз, госпожа. Запомните это.
***
Каллум Рейн
Ради этой хрупкой, нежной девчонки, сидевшей прямо передо мной, я только что лёгким росчерком пера отказался от тридцати тысяч мешков отборного зерна. Зерна, которое должно было пойти на снабжение моего будущего мятежа и утопить Остерию в огне. Впрочем, это не имело ровным счётом никакого значения. Я никогда не заключал сделок, ведущих к убытку. Прямо сейчас в моей голове зарождалась куда более захватывающая, изощрённая и кровавая игра. А то мясо, что сегодня так досадно выскользнуло из моей волчьей пасти, я рано или поздно заберу обратно. Из её же собственных ладоней. Ей придётся самой мне его принести.
Я продолжал неотрывно гипнотизировать взглядом её влажные, манящие губы, пока мои пальцы лениво очерчивали идеальный круг по ободку пустой чаши. Наркотический яд её присутствия действовал странно: мне хотелось одновременно и защитить этот хрупкий фарфор, и разбить его вдребезги.
Спустя минуту я задал вопрос, который сорвался с языка прежде, чем я успел его взвесить: — Пятый день, верно?
Элара растерянно наклонила голову набок. Глупая девчонка. Она смотрела на меня своими огромными чистыми глазами и явно не понимала, к чему я клоню. Не понимала, что именно пятого числа следующего месяца её драгоценный мир должен был рухнуть, сожжённый моим гневом.
Я не стал утруждать себя объяснениями. Мои губы дрогнули в пугающей, сомнительной усмешке, и я протянул томным, ленивым голосом, маскируя внутреннюю черноту: — На самом деле, мне просто стало безумно любопытно. Моя госпожа так неистово печётся о судьбе этого бренного мира и стольких людей вокруг. Скажите мне… на каком же месте в вашем сердце находится скромный раб Вейн Трой?