Страница 36 из 99
У меня перехватило дыхание. Я подавился собственными словами, глупо захлопал глазами и, запнувшись, попытался спешно выкрутиться: — Дом Валериусов… в последнее время получал приказы только по снабжению этих регионов. Я всего лишь строил догадки, не более.
Валерия одарила меня леденящей, презрительной улыбкой: — Значит, весь этот капкан — действительно ваших рук дело, Ваше Высочество.
Я нервно кашлянул, пытаясь вернуть самообладание, и царственным жестом приподнял кубок с вином, приглашая её к столу: — Что бы вы ни желали обсудить, леди Валерия, давайте сделаем это цивилизованно, за кубком хорошего вина.
Она лишь посмотрела на меня презрительным взглядом, даже не шелохнувшись. Её голос зазвенел под сводами зала, чеканя каждое слово: — Ни один вор, ни один бесчестный взяточник или нарушитель закона никогда не носил звание командира дома Валериусов! Семь лет назад, когда мой отец только принял командование над армией, дисциплина была слабой. Солдаты беззастенчиво отбирали имущество у мирных жителей округа и оскверняли женщин. Это мой отец за одну-единственную ночь железной рукой вычистил всю шваль и гниль из рядов войска, создав сегодняшнюю непобедимую армию Валериусов, в которой царит закон чести!
Мне надоело слушать её нотации. Я раздражённо уставился на сизые струйки дыма, поднимающиеся от курильницы на столе, и брезгливо махнул рукой: — Полно, полно! К чему сейчас ворошить эти покрытые пылью старые байки?
Но Валерия парировала с дерзкой, режущей слух остротой: — Если бы не эти «старые байки» и не пролитая моим отцом кровь, Ваше Высочество сегодня вряд ли бы так вальяжно восседали на своём месте законного Наследника!
— Да как ты смеешь, девка?! — взвился я.
— Когда птицы перебиты, лук прячут в чулан — так поступают только глупые, трусливые правители…
Договорить Валерия не успела. Её фигура вдруг едва заметно качнулась. В глазах воительницы на мгновение промелькнула тупая, сонная пелена. Она судорожно схватилась рукой за лоб, до крови прикусила губу и прохрипела сквозь сжатые зубы: — Что… что вы сделали…
Внутренне я взвыл от восторга и облегчения. Пыльца Слепого Искушения, которую слуги незаметно разожгли в курильницах, наконец-то подействовала на её тренированное тело! Я поспешно сделал знак страже и евнухам: — Пошли вон! Все вон из зала!
Зная, что эта девка с пелёнок обучалась боевым искусствам и могла быть опасна даже в полуобморочном состоянии, я трусливо выждал ещё около четверти часа, пока слуги меняли чаши с чаем, и лишь затем рискнул подойти поближе.
Валерия теперь едва держалась на ногах. Она качалась из стороны в сторону, подпирая голову рукой, а её бледные щёки залил яркий, лихорадочный румянец, словно от крепкого хмеля. Этот жар придавал её суровому лицу совершенно иное, порочное и манящее выражение.
Только тогда я окончательно осмелел. Шагнув вперёд, я бесцеремонно сгреб её в охапку, сильно сжав её тонкую, но удивительно крепкую, мускулистую талию: — Не бойся, моя дорогая леди. Остерия велика. Стоит тебе стать послушной рабыней в моих руках, и я лично подарю жизнь твоей семье… Ай! Проклятье! Пощади!
Дикий вопль боли вырвался из моей глотки — в следующее мгновение моя рука оказалась безжалостно вывернута за спину мёртвой хваткой Валерии.
А затем раздался хлёсткий, оглушительный хлопок — её тяжёлая ладонь с размаху припечаталась к моей щеке. От этого удара я, потеряв равновесие, кубарем отлетел в сторону, едва не разбив нос о мраморный пол.
Я никак не ожидал, что, вдохнув столько ядовитого дурмана, эта тварь всё ещё сохранит силы для того, чтобы ударить Наследного принца империи! Сгорая от жгучего стыда, унижения и накатившей ярости, я взвыл, вытирая кровь с губы: — Грязная дрянь! Раз уж ты отказалась от ласки по-хорошему, мы сделаем это по-плохому! Ты у меня кровью умоешься!
Я с яростью рванул на себе шёлковый пояс, собираясь наброситься на неё и разорвать её доспехи, как вдруг снаружи, за дверями, поднялся невообразимый, панический шум.
— Ваше Высочество! Ваше Высочество, случилась катастрофа! Спасайтесь! — донёсся сквозь дубовые створки истошный, визгливый крик главного евнуха.
Я замер, тяжело и грязно дыша, и со злостью обернулся к дверям: — Какого дьявола там ещё стряслось?!
— Только что… десятки зажжённых стрел, вымоченных в горючем масле, прилетели из-за стены! Левое крыло весенних покоев и Зал Почитания Предков охвачены огнём! Пожар такой силы, что уже поднята по тревоге вся Императорская гвардия во главе с Его Величеством!
— Какого чёрта?! Как дворец мог загореться сам по себе?! Для чего я вам, бездельникам, плачу?!
— Пожар вспыхнул слишком внезапно, ваш ничтожный раб ничего не знает! — Евнух окончательно сорвался на испуганный писк. — Его Величество уже миновал ворота Воинской Доблести! Ваше Высочество, вам нужно срочно выйти к нему и изобразить почтение!
Мой Восточный дворец отделяла от покоев Императора всего лишь одна каменная стена. От ворот Воинской Доблести до этого зала было не больше пяти минут спешного шагу.
Меня охватила дикая, лихорадочная паника. Вся моя похоть мгновенно улетучилась, сменившись животным страхом. Забыв о своих грязных намерениях, я судорожно схватил Валерию за плечи и попытался затолкать её в дальнюю внутреннюю опочивальню, желая лишь одного — поскорее спрятать эту чёртову гвардейку. Если мой суровый отец увидит, что я посреди ночи распускаю руки в отношении дочери заслуженного генерала, он с меня живьём кожу спустит!
— Паршивый слизняк! Руки прочь! — у Валерии, к моему ужасу, всё ещё оставались силы сопротивляться. Она отбивалась руками и ногами, и каждый её удар метил в смертоносные точки!
Мой живот и пах несколько раз прошила дикая, ослепляющая боль от её точных ударов сапогом. Лицо моё перекосилось, я согнулся пополам, скуля и хватаясь за ушибленные места, и истошно заорал на весь зал: — Эй, кто-нибудь! Утащите эту сумасшедшую бабу с моих глаз! Заприте её к чертям!
Четверо или пятеро испуганных евнухов навалились гурьбой, едва справляясь с брыкающейся Валерией, и кое-как заволокли её во внутренние покои. И ровно в этот самый миг окна зала озарились багровым сиянием сотен факелов.