Страница 31 из 99
Глава 8
Каллум Рейн
В грязном узком переулке за окном мелькнули серые крылья сокола. Птица вспорола тяжёлое небо и мгновенно растворилась среди плотных, яростных струй дождя.
В полумраке уединённой комнаты я неторопливо снял промокшую шляпу, стряхнул капли воды и сел за стол. Блеклый, неровный свет масляной лампы выхватил из темноты крошечную записку, зажатую в моей ладони. Тонкие, бисерные строчки тайного донесения едва занимали пару абзацев, но в них умещалось всё, что прямо сейчас происходило в задыхающемся от интриг Остерхольде и четырёх округах Лоухольда.
Мои губы сами собой вытянулись в холодную, насмешливую линию. Всё шло в точности так, как я и предсказывал: этот жирный, самодовольный индюк Даэн Рейн просто не смог удержаться от соблазна подставить Юлиана Валериуса.
Тридцать тысяч даней отборного зерна, которые они так надёжно спрятали, — это ведь не просто еда для умирающих от голода крестьян. Это ресурс, способный без труда прокормить целую армию, готовую к бунту. Когда кулик и моллюск борются друг с другом, выгоду получает рыбак. Чем грязнее и мутнее становятся воды у подножия Солнечного Трона, тем проще мне будет сделать свой решающий ход. А кто при этом окажется зажат между молотом и наковальней, сколько ничтожных жизней оборвётся в этой бессмысленной давке…
Я медленно поднёс клочок бумаги к трепещущему пламени лампы. Огонь жадно вцепился в пергамент, и я равнодушно смотрел, как танцуют весёлые языки пламени, превращая чужие тайны в пепел. Хм, да какая мне разница? Какое мне дело до их мышиной возни?
В этом мире, полном фальши и грязи, все человеческие лица для меня — лишь размытые, безликие пятна. Серые, одинаковые муравьи, копошащиеся в пыли. Все, кроме неё. В моей памяти отчётливо жили лишь одни глаза — чистые, глубокие, как осенние воды, способные заглянуть в самую бездну моей искалеченной души.
Вдруг со стороны боковых ворот донёсся приглушённый шум подъезжающего экипажа.
Я резко поднялся и подошёл к двери. Сквозь узкую щель в старых досках мой взгляд скользнул во внутренний двор. В тот же миг я увидел Марту: служанка, торопливо семеня ногами, держала над головой своей хозяйки широкий зонт, пытаясь защитить её от безжалостного ливня. Под этим зонтом шла Элара. На её бледном лице застыло пугающе суровое, отрешённое выражение, какого я никогда прежде не видел у своей хрупкой госпожи. Она поспешно шмыгнула за ворота и скрылась в карете.
Сквозь оглушительный рокот дождя до меня донеслось тревожное ржание коней, а затем — тяжёлый стук колёс, уносящийся всё дальше и дальше в непроглядную темноту ночи. Прошло много времени, дождь успел превратить землю в сплошное месиво, но Элара так и не вернулась.
Вся моя привычная, наигранная лёгкость мгновенно испарилась. В глазах полыхнула опасная, безумная чернота, тяжёлые тени заплясали в глубине зрачков, превращаясь в первородный хаос. Острый, удушливый гнев когтями вцепился в грудь.
Я опёрся плечом о дверной косяк, до боли сжав пальцами деревянную раму. Внутри меня всё клокотало от необъяснимого, дикого недовольства, смешанного с леденящей ревностью: — Какого дьявола… К кому она поехала в такую глухую ночь?
***
Элара Валериус
Я направлялась к Верховному канцлеру Августу.
Дед Адриана Августа, глава гражданской знати Остерии, занимал ключевое положение при дворе. Этот умудрённый опытом старик оставался последней зыбкой надеждой, которую мой лихорадочно работающий разум сумел отыскать в этой кромешной тьме.
В дождливые дни сумерки падали на Остерхольд особенно рано и удушливо. Улицы стремительно опустели, редкие прохожие прятались под навесами домов, спасаясь от ледяных потоков. Миновало всего около четверти часа, прежде чем моя карета, тяжело громыхая колёсами по размокшей мостовой, замерла у массивных ворот резиденции Августов.
На стук вышел пожилой управляющий семейства. Выслушав, зачем я приехала, он лишь неловко, сочувственно улыбнулся и развёл руками: — Вторая леди Валериус, вы прибыли в самый неудачный час. Оба наших господина сейчас находятся во Дворце Непорочной Луны на аудиенции у Его Величества. До самого рассвета они вряд ли вернутся.
С этой новостью, искра, едва затеплевшаяся в моей груди, окончательно погасла. Воздух показался мне ледяным. Немного подумав, я ухватилась за последнюю соломинку: — А второй молодой господин, Адриан? Он дома?
— Ах… молодой господин Адриан тоже уехал по делам Канцелярии. — Управляющий виновато поклонился. — Если у вас, леди Элара, какое-то спешное дело, вы можете доверить его мне. Я передам всё господам, как только копыта их коней завернут во двор.
Было слишком поздно. Время утекало, как кровь из раны. Нужно было искать другой путь, пока заговорщики не затянули петлю на шее отца.
— Благодарю вас, не стоит, — тихо ответила я, пряча дрожащие руки в складках плаща. — Простите за беспокойство.
Я развернулась и поспешно скрылась в утробе кареты. Нужно было немедленно возвращаться в поместье, чтобы составить новый план вместе с Валерией. Я не могла, просто не имела права опустить руки и покорно наблюдать, как мой отец и брат гибнут в безжалостных жерновах дворцовой грызни.
Но стоило экипажу влететь во двор нашего родного гнезда, как стражники у ворот оглушили меня новой вестью: Валерия только что уехала.
Внутри меня всё похолодело от дурного предчувствия. Сердце забилось в бешеном, рваном ритме. Даже не думая о том, чтобы сбросить промокшую одежду или обсушить волосы, я выскочила на крыльцо под косые струи дождя и закричала: — Куда она отправилась? Говорите!
— Мы не знаем, госпожа Элара, — растерянно отозвался гвардеец, втягивая голову в плечи. — Однако старшая госпожа перед уходом облачилась в свой парадный доспех Императорской гвардии.
Доспех? В такую глухую ночь? У неё не было ночного дежурства, и Император не вызывал её на тайный совет. Зачем ей понадобилась официальная гвардейская форма? В памяти мгновенно вспыхнули её ярость, её сжатые до белизны кулаки и отчаянные глаза, когда мы говорили о Наследном принце. Страшный догадка, словно тяжёлый обух, ударила меня по голове, вышибая остатки воздуха из лёгких.
Она пошла прямиком к Наследнику. Пошла умолять о пощаде.
— Как давно уехала моя сестра? — мой голос задрожал, срываясь на шёпот.
Гвардеец ответил: — Едва ли прошло время, за которое успевает остыть чашка горячего травяного отвара. Она только-только миновала надвратную башню.