Страница 30 из 99
Она имела полное право на это изумление. Граль всегда слыл скользким типом, хитрым и изворотливым, как старый болотный вьюн. Он годами искусно лавировал между фракциями, оставаясь приторно-вежливым со всеми. Даже Валерия, которая постоянно вращалась в высших придворных кругах, не могла с уверенностью сказать, кому он служит на самом деле. Конечно, ей было интересно откуда её младшая сестра, почти не покидавшая девичьих покоев, могла знать такие тайны?
Я прикусила язык, запоздало осознав, что выдала лишнее. Но времени придумывать красивые сказки и сомневаться у меня не было — каждая секунда приближала плаху.
Перед моими глазами пронеслась сцена из прошлой жизни, которую я отчаянно пыталась забыть. Вскоре после того, как я оказалась заперта в проклятом поместье Безумного Регента, один из чиновников принёс Каллуму Рейну редкие сокровища и самых прекрасных рабынь, пытаясь выторговать себе жизнь. Каллум Рейн, опираясь на свою неизменную трость, тогда даже не взглянул на подношения. Он прошёл мимо распластавшегося на мраморном полу мужчины и обронил со своей фирменной, леденящей душу прохладой: «Олден Граль. Нашему дворцу не нужны слуги, которые привыкли вилять хвостом перед двумя хозяевами сразу». Тот чиновник в страхе пополз за ним, пачкая дорогие шелка, и истошно запричитал: «Ваше Высочество! Ваш ничтожный слуга был слеп и глуп, раз когда-то пошёл за прежним… за прежним Наследным принцем! Но теперь я прозрел, я отринул тьму ради вашего света! Я готов собственными органами и мозгами землю устлать ради Вашего Величества!» «Вот как?» — Каллум тогда остановился, слегка прищурился и мягко, почти ласково рассмеялся.
Я запомнила имя Олдена Граля так чётко лишь потому, что в тот самый день Безумный Регент сдержал чужое обещание с пугающей точностью. Он приказал заживо вырезать из чиновника и печень, и почки, и сердце, и мозги, изрубить их в фарш и скормить дворовым псам прямо на глазах у застывших от ужаса слуг.
— Я… я просто случайно услышала, как отец и брат упоминали его в разговоре, — на ходу сочинила я неумелое оправдание и поспешно перевела тему, не дав сестре опомниться: — Валерия, сейчас не время копаться в том, откуда слухи. Надо действовать.
— Ты права, — тряхнула головой сестра, сбрасывая оцепенение. — Твои слова открыли мне глаза. Наш отец наотрез отказался присягать на верность Восточному дворцу, и для Наследного принца наш род давно стал костью в горле. Добавь сюда то, что все их попытки навязать нам брачные союзы позорно провалились. Этот мерзавец просто использует дефицит зерна как предлог, чтобы раздавить нас и прибрать к рукам влияние Валериусов.
Пазл сложился. Картина грядущей катастрофы проступила из тьмы со всей отчётливостью. До завтрашнего полудня у нас оставалось лишь два пути: либо склонить колени и сдаться на милость палачам, либо погибнуть. От ярости Валерия до хруста сжала кулаки, её аккуратные зубки заскрипели: — Какая подлость! Какой гнусный расчёт!
— Тихо, сестра. Не поддавайся панике. Главное — ни единым словом, ни единым вздохом не выдай ничего матушке, — я приняла решение мгновенно, и мой голос прозвучал твёрдо, как отсекающий сомнения клинок. — У нас ещё есть несколько часов до рассвета. Время не упущено. Я отправляюсь в поместье Августов. К Адриану.
Я решительно толкнула тяжёлую входную дверь. В ту же секунду ледяной шквал, безжалостно смешанный с каплями яростного дождя, швырнул мне в лицо пригоршню холода. Остерхольд за порогом полностью утонул в непроглядной, зловещей тьме. Но я знала: у меня нет права повернуть назад.