Страница 27 из 99
Я резко обернулась. Кончики длинных угольно-чёрных волос Каллума были мокрыми, а на кожаных сапогах блестела влага. Удивившись, я не удержалась и сделала шаг навстречу: — Ты что, совсем не возвращался к себе этой ночью?
Дождь полностью прекратился ещё к шести часам утра, так что эта сырость могла остаться на нём только после ночных блужданий по грозе.
Каллум никак не подтвердил мои слова, но и отрицать не стал. Я протянула ему свежевыстиранный, аккуратно сложенный кусок хлопковой ткани, который забрала вчера, и, слегка нахмурившись, тихо спросила: — И где же ты пропадал?
— Вскрывал гроб, — совершенно буднично отозвался он, забирая полотно из моих рук. Его лицо при этом не выражало абсолютно ничего, словно речь шла о простой прогулке.
Я оцепенела, не веря собственным ушам, и подняла глаза, встречаясь с его бездонным, пугающим взглядом. Лишь спустя секунду до меня дошло, чью именно могилу он потревожил в грозовой тьме.
— Моей госпоже не стоит так переживать, — заметив моё потрясение, с лёгкой усмешкой добавил он. — Вся эта грязная, смердящая работа вроде раскапывания чужих могил и потрошения трупов, разумеется, делается чужими руками. Мне незачем пачкаться самому.
Несмотря на эти высокомерные слова, он преспокойно развернул пахнущую чистыми травами белую ткань и принялся методично, один за другим, вытирать свои длинные, мертвенно-бледные пальцы.
Однако мои мысли уже текли в совершенно ином русле: раз Каллум лично отправился глухой ночью осматривать остывшее тело Лианы, значит ли это, что его ищейки всё-таки отыскали того самого подпольного лекаря, способного распознать тот самый яд? В душе затеплился слабый огонёк надежды, и я подалась вперёд: — Ну так что? Тебе удалось хоть что-то выяснить?
Каллум посмотрел на меня ленивым взглядом и сухо обронил: — Чтобы полностью разрезать плоть, осмотреть кости и выявить скрытый состав, потребуется время. От трёх до пяти дней, никак не меньше.
— Ох, — только и смогла вымолвить я. Что ж, это справедливо. Я ждала слишком долго, так что ещё несколько дней погоды не сделают.
Тут мой взгляд снова упал на его мокрые пряди, с которых на плечи капала вода, и я указала на них пальцем: — Твои волосы всё ещё мокрые. Ты заболеешь.
Каллум проследил за моим жестом, подцепил длинную чёрную прядь, спускавшуюся к самой груди, и совершенно небрежно, с каким-то раздражением крутанул её в руках, пытаясь вытереть краем ткани.
В прошлой жизни он вёл себя точно так же. После купания этот несносный безумец никогда не имел терпения нормально просушить волосы, но при этом наотрез запрещал слугам даже прикасаться к ним, оставляя их мокрыми. Ледяная вода ручьями стекала по его груди, очерчивала рельефный живот и впитывалась в нательную рубаху. В такие моменты он походил на прекрасного, но пугающего водяного демона, восставшего из глубин мёртвого озера и источающего вокруг себя лишь могильную сырость. Помню, в нашей общей постели я вечно дрожала от холода, стоило этим ледяным каплям с его волос коснуться моей кожи…
Очнувшись от нахлынувших воспоминаний, я увидела, что Каллум, так и не сумев толком просушить эту несчастную прядь, окончательно потерял терпение и начал яростно, с силой тереть волосы полотном, путая их.
Видеть, как он столь варварски и грубо обходится с такими роскошными, шелковистыми волосами, было выше моих сил. Настоящее кощунство. Я тихо вздохнула про себя, сделала решительный шаг вперёд и мягко отобрала хлопковую ткань из его сильных пальцев: — Стой. Позволь мне.
В прошлой жизни я бы ни за что на свете не осмелилась сделать подобное, дрожа от одного его силуэта. Но в этой жизни я касалась этих волос уже бесчисленное количество раз.
Я бережно обернула влажные кончики тканью, собрала их в свою ладонь и аккуратными, сжимающими движениями принялась впитывать излишнюю влагу. Всё это я делала абсолютно естественно и уверенно, без лишней девичей стыдливости, жеманства или заискивающей покорности.
Каллум вдруг издал тихий, похожий на шипение звук и опасно прищурился, глядя на меня сверху вниз: — Откуда у моей благородной госпожи столь поразительные, отточенные навыки в услужении мужчинам? Кто вас этому обучил?
Мои ресницы невольно дрогнули. Проклятье, неужели этот проницательный дьявол снова что-то заподозрил?
— В этом подлунном мире подобная привилегия есть только у тебя одного, — тихо, но твёрдо отозвалась я, отчаянно подавляя внезапную волну жара, опалившую лицо. Слегка фыркнув, я добавила для пущей строгости: — Раз уж ты принимаешь мою заботу, то будь добр, отрабатывай её сполна и добудь мне те ответы, которые я ищу.
Шёлковые занавеси водного павильона едва заметно колыхались от тёплого ветра. Каллум опустил ресницы и тихо, как-то по-особенному тепло улыбнулся, а в его глазах заплясали искры отражавшейся от воды лазури.
— Готово, — выдохнула я, возвращая ему влажную ткань.
Однако Каллум даже не шелохнулся, чтобы забрать её. Вместо этого он демонстративно скосил взгляд на своё плечо и совершенно невозмутимо, как нечто разумеющееся, заявил: — Мои одежды под плащом тоже насквозь сырые.
— С меня хватит, Вейн! — вспыхнула я.
Я с силой впихнула мокрый хлопок прямо в его ладонь и одарила Каллума самым суровым взглядом, на какой была способна: — Немедленно возвращайся в свои покои и переоденься. Мне ещё не хватало, чтобы ты слёг с лихорадкой.
Едва эти слова сорвались с моих губ, как издалека донёсся встревоженный, срывающийся на крик голос Марты. Я мгновенно отпрянула от Каллума, позабыв о нашей пикировке, и нетерпеливо высунулась из беседки: — Марта! Что случилось? Почему ты кричишь?
— Госпожа! Слава Богам, вы ещё здесь! — задыхаясь от быстрого бега, выпалила служанка. На её лице читался неподдельный ужас. — Вас повсюду ищет госпожа Валерия! Она просила передать, что стряслось нечто страшное!
Моя старшая сестра крайне редко искала встречи со мной в такой панике — разве что дело касалось смертельной угрозы для всей нашей семьи. Внутри всё болезненно сжалось. То дурное предчувствие, что терзало меня все эти дни, наконец-то обрело реальные, пугающие очертания.
Я помрачнела, резко повернулась к замершему Каллуму и чеканно произнесла: — Касательно дела Лианы Торн — продолжай копать. Как только появятся первые результаты, немедленно доложи мне.
Договорив, я бросилась прочь из павильона, устремляясь к главному залу и даже не оборачиваясь. Настолько сильна была моя спешка.
***
Каллум Рейн