Страница 26 из 99
Вернувшись в свои покои, я никак не могла унять внутреннюю дрожь. В голове настойчиво крутились сомнения: сумеет ли Каллум разыскать того подпольного торговца зельями из «Обители Желаний» и выйти на истинного создателя яда? С его жестокостью и связями в Алой Канцелярии возможно всё, но ради собственной безопасности мне следовало подстраховаться и собрать другие зацепки.
Немного подумав, я позвала Марту.
— Возьми лекаря Теапита и немедленно отправляйся в поместье барона Торна, — тихо, стараясь не выдавать волнения, приказала я. — Узнай, пришла ли в себя служанка Элена. Если она очнулась и может говорить, незаметно приведи её ко мне. Действуй как можно тише, Марта, не привлекай чужого внимания.
Марта прекрасно понимала, что внезапная кончина Лианы Торн камнем лежала на моём сердце. Не задавая лишних вопросов, она лишь смышлёно кивнула и поспешила исполнять поручение.
Начало лета выдалось дождливым и удушливым. Провозившись с делами половину дня, я почувствовала невыносимую усталость и прилегла на кушетку, надеясь немного перевести дух.
Едва я погрузилась в тяжёлую, полузабытую дремоту, как меня вновь обступили кошмары. Моё сознание заполонили мрачные, замурованные залы из прошлой жизни, посреди которых на ледяном ложе покоилось моё собственное безжизненное, мертвенно-бледное тело. Каллум стоял прямо над этим жутким ложем. Его белоснежные нижние одежды были безжалостно забрызганы каплями чёрной крови, а взгляд оставался пугающе холодным. Обернувшись ко мне живой, он безэмоционально позвал: «Элара, иди сюда».
Я резко распахнула глаза и села на постели. Сердце бешено колотилось в груди, а бельё насквозь пропиталось холодным липким потом.
Подобные отчётливые, до ужаса реалистичные видения из прошлого не тревожили меня уже очень давно. Кое-как справившись со ступором, я поднялась и жадно выпила две чаши остывшего чая, пытаясь унять внутреннюю бурю. Как раз в этот момент в комнату скользнула запыхавшаяся Марта.
Едва взглянув на её нахмуренные брови и виноватое лицо, я поняла: случилась беда.
— Госпожа, — упавшим голосом вымолвила служанка. — Элены нигде нет. Она исчезла.
Марта сбивчиво объяснила, что когда она тайком пробралась к дровяному сараю в поместье Торна, дубовая дверь оказалась полуоткрыта. Внутри — ни души, и лишь на соломенной подстилке темнели несколько свежих, ещё не успевших просохнуть капель крови.
— Я обыскала там каждый потайной угол, но следов Элены так и не нашла. Не знаю, сбежала ли она сама или её выволокли оттуда, чтобы заживо закопать где-нибудь в лесу.
Марта выглядела глубоко несчастной и растерянной: — Если бы я пришла хотя бы на четверть часа раньше, возможно…
— Всё в порядке, Марта, твоей вины тут нет, — мягко оборвала её я, пытаясь успокоить верную девушку, хотя у самой внутри всё заледенело. — Прикажи нашим тайным гвардейцам обыскать окрестности. Девка из сословия бесправных рабов не могла уйти далеко без подорожной. Если она ещё жива, она обязательно где-нибудь появится.
Успокаивая Марту, я всё сильнее уверялась в том, что гибель Лианы Торн была не просто глупым самоубийством, а частью куда более зловещего и запутанного заговора. Теперь, когда след Элены временно оборвался, мне оставалось лишь уповать на известия от Каллума.
К ночи поднялся сильный ветер, принёсший с собой унылый, монотонный стук дождевых капель по крыше.
На следующее утро, стоило непогоде утихнуть, я спустилась к завтраку, чтобы составить компанию маме, а после мы долго прогуливались с ней под крытой галереей замка.
Заговорив о последних событиях в поместье Торна, моя мама лишь горестно качала головой.
— Вчера после полудня гроб твоей кузины поспешно вывезли за пределы Остерхольда и предали земле без подобающих почестей и отпевания. Кто бы мог подумать, что эта тихая, вечно робкая девочка затаила в душе столь тёмные помыслы, приведшие её к такому жуткому финалу?
Я посмотрела на капли воды, стекающие с перил, и холодно отозвалась: — Это лишь доказывает, мама, что те, кто вынашивают порочные помыслы, рано или поздно сами же в них и сгорают.
— И то правда! Хотя в этом есть и вина её родителей. Наш дорогой дядя Варкас был слишком тщеславен, всю жизнь гнался лишь за выгодой, напрочь забыв о семейном тепле. Вот и вылепил из дитя чудовище. — Мама тяжело вздохнула. — Наложить на себя руки в тот самый день, когда она должна была войти во дворец на службу к кронпринцу Даэну — это несмываемое оскорбление для престола. Как бы то ни было, твой дядя не избежит кары за то, что «не сумел достойно воспитать свою дочь». Уже завтра его лишат чинов, отберут титул и сошлют в гиблые, охваченные лихорадкой земли на самом юге Империи.
Проведя три мучительных года подле Каллума в своей прошлой жизни и насмотревшись на самые изощрённые пытки, я слишком хорошо знала, что означает ссылка в эти южные провинции.
Это лишь именовалось милосердным разжалованием, а на деле являлось медленной смертной казнью. Бесплодные, выжженные земли, кишащие ядовитыми змеями, скорпионами и плотским гнусом, где сама жизнь превращается в ежеминутную борьбу за выживание.
В моей прошлой жизни семейство Торнов обращалось со мной как с красивой куклой, запертой в дальнем крыле и ждущей выгодной продажи. А после они без тени жалости толкнули меня в свадебный экипаж, отправив прямиком в поместье Безумного Регента, которое вся остерийская знать считала сущим адом на земле — и всё это ради их мимолётной власти и золота.
В этой же жизни, несмотря на все свои хитроумные расчёты и ядовитые козни, Торны остались у разбитого корыта. Сгинуть в нищете, забвении и убожестве, которых они боялись больше всего на свете — это и была их истинная, заслуженная кармическая кара.
Пока эти безрадостные мысли крутились у меня в голове, я краем глаза заметила одинокую мужскую фигуру, замершую у дальних боковых ворот сада. Это был Каллум.
Поймав мой взгляд, он на мгновение замер, а затем медленно, с едва уловимой издёвкой склонил голову в вежливом поклоне, приветствуя меня со сложенными руками.
Я сразу всё поняла. Найдя благовидный предлог, я поспешно распрощалась с мамой и направилась к уединённой водной беседке.
Ожидание в павильоне длилось не дольше, чем требуется, чтобы испить чашу горячего отвара, как вдруг за моей спиной раздались те самые знакомые, размеренные и пугающе чёткие шаги.