Страница 25 из 99
Глава 7
Элара Валериус
Быть может, сочные плоды личи и впрямь обладали согревающей, целебной силой, но стоило Каллуму съесть штук семь или восемь из моих рук, как леденящий, колючий блеск в его глазах наконец-то смягчился. Опасная, давящая буря, бушевавшая в его душе, утихла, уступая место ленивому покою.
Он бережно, едва касаясь, погладил тонкими пальцами фарфоровый кубок и бросил короткий, проницательный взгляд на пустое пространство за моей спиной.
— И всё же, почему моя дорогая госпожа пришла сегодня в мои покои совершенно одна, без личной прислуги?
В его тихом вкрадчивом голосе сквозила явная насмешка.
Я ни на секунду не прерывала своего занятия, сосредоточенно очищая очередную багровую кожуру. Немного подумав, я решила ответить ему предельно честно, прямо взглянув в его потемневшие глаза: — Если бы ты всё ещё был зол, а служанки увидели, как отчаянно я пытаюсь тебя задобрить и умаслить… разве это не заставило бы меня потерять лицо? Личные гвардейцы дома Валериусов просто не поймут, почему их госпожа заискивает перед своим слугой.
Договорив, я вновь поднесла сочную, согретую теплом моих ладоней мякоть к его бледным губам.
Каллум слегка прищурился, не отрывая от меня своего гипнотического взгляда, и лениво принял угощение. Я убрала руку и потёрла кончики пальцев, сплошь покрытые липким, сладким соком личи. Ощущение этой приторной стянутости кожи было не из приятных. Поняв, что я забыла взять с собой шёлковый платок, я невольно поморщилась и слегка нахмурила брови.
Каллум молча и пристально наблюдал за каждым моим движением. Спустя долгую минуту он молча поднялся со скамьи и ушёл вглубь своих покоев, чтобы через мгновение вернуться с чистым отрезом мягкого хлопкового сукна. Опустившись рядом, он аккуратно обернул ткань вокруг моей ладони и принялся бережно стирать липкие следы с моих пальцев.
Он низко опустил голову, его движения казались небрежными и неторопливыми, но в этой небрежности крылась пугающая, затаённая нежность. Его выступающие костяшки были холодными, белыми и изящными, словно выточенными из дорогой кости. Каждое его прикосновение было невесомым, но по моей коже отчего-то пробегала покалывающая, горячая дрожь.
Смутившись от этой внезапной близости, я попыталась незаметно поджать пальцы и спрятать руку. Каллум мгновенно заметил это робкое движение, и в глубине его глаз промелькнула едва заметная, жестокая усмешка. Моё смущение явно его забавляло. В его тёмных зрачках на секунду вспыхнул голодный, хищный огонёк Безумного Регента, но голос остался по-прежнему отшлифованным, холодным и отстранённым: — Моя госпожа желает, чтобы я нашёл тех, кто пустил в ход этот яд, и выяснил истинную причину смерти этой женщины?
— Именно так, — кивнула я, заворожённо глядя на его густые чёрные волосы, которые тяжёлыми прядями падали на плечи, пока он продолжал бережно вытирать мои руки.
— Снадобье, которое убило Лиану Торн, оказалось настолько редким и изощрённым, что даже лучшие королевские лекари Остерхольда не знают, что это. Простым смертным оно недоступно.
Каллум двусмысленно, едва уловимо улыбнулся. Он крепко сжал в своём кулаке хлопковую ткань, которой только что очищал мою кожу, словно присваивая себе саму память о моём прикосновении, и сухо обронил: — В таком случае моя госпожа может идти. Больше вам здесь делать нечего.
Я подняла на него свои глаза, в которых отражалась вся глубина моей затаённой тревоги, и нерешительно переспросила, пытаясь поймать его ускользающий взгляд: — Значит… ты согласен помочь мне?
Каллум выпрямился, заложив руки за спину. Он возвышался надо мной словно тёмное, безмолвное божество, упрямо храня гордое молчание и лишь пристально разглядывая моё лицо.
Я сочла это молчание за знак безоговорочного согласия. На душе мгновенно стало легче. Я поспешно поднялась со своего места, стараясь скрыть радостную улыбку: — Тогда я буду с нетерпением ждать от тебя вестей завтра утром.
Сделав несколько быстрых шагов к выходу из павильона, я внезапно вспомнила об одной детали. Резко развернувшись, я подошла обратно к Каллуму, мягко, но уверенно забрала из его опущенной ладони испачканный хлопковый отрез и тихо произнесла: — Я велю служанкам хорошенько выстирать его и верну тебе в целости.
После этих слов я лучезарно улыбнулась ему — так, словно эта мимолётная забота могла прогнать тьму вокруг нас. Подхватив лакированный коробок для еды, я лёгкой, почти летящей походкой покинула погружённый в сумерки сад. Я знала, что пока этот опасный монстр на моей стороне, у меня есть шанс изменить предначертанную судьбу.
***
Каллум Рейн
Я долго смотрел ей вслед, пока её хрупкий, изящный силуэт не скрылся за резной садовой аркой, увитой цветами. Когда шаги Элары окончательно стихли, я медленно провёл кончиком языка по губам, слизывая оставшуюся каплю прозрачного нектара.
Вот теперь, когда она ушла, личи действительно показался мне сладким. До безумия сладким.
Я тихо, хрипло рассмеялся в пустом саду. Неужели эта гордая аристократка ни капли не боялась, что пока я пребываю в ярости, мои руки могут сомкнуться на её хрупкой, безупречной шее, ломая её, словно стебель весеннего цветка? Любой другой на её месте умолял бы о пощаде, зная, на что я способен, но она… она пришла ко мне одна, без своей верной Марты и без стражи. Пришла, чтобы укротить своего ручного монстра привозными ягодами.
Её робкое смущение, когда я вытирал ей пальцы, до сих пор стояло у меня перед глазами и невольно забавляло. Надо же: когда эта благородная леди дразнит моих врагов, обводит вокруг пальца министерских ищеек Торна или плетёт свои хитроумные интриги ради спасения генерала Дамиана Валериуса, она проявляет невиданную дерзость, ледяную отвагу и ум. А теперь, когда я всего лишь коснулся её руки, когда просто держал её ладонь в своей — она уже не в силах была это вытерпеть. Прятала взгляд, трепетала, точно пойманная птица, и спешно поджимала свои фарфоровые пальчики.
Она думает, что управляет мной. Думает, что её ангельское терпение и яркая улыбка защитят её от моей тьмы. Что ж, пусть тешит себя этой иллюзией. Завтра Алая Канцелярия перевернёт весь Остерхольд, но найдёт то, что она ищет. Ведь если моя маленькая госпожа так отчаянно просит о помощи, я просто обязан преподнести ей эту голову на блюде.
***
Элара Валериус