Страница 24 из 99
— Признаться честно… сначала я и впрямь испугалась, — её голос зазвучал мягче, окутывая меня, точно тёплый шёлк. Она принялась терпеливо, словно неразумному ребёнку, объяснять мне свои мотивы: — Но лишь потому, что вчера ты так яростно угрожал ей, да и твои вечные разговоры об убийствах не добавляют мне покоя. Ты не можешь винить меня за мимолётную слабость. Но теперь, когда я слышу твой гнев, моё сердце успокоилось.
Я поднял на неё взгляд и улыбнулся — той самой безупречной, завораживающей улыбкой истинного безумца, от которой у моих врагов стыла кровь в жилах: — Успокоилось? Какая наивность. А что, если я всё же солгал и это моих рук дело?
Элара не испугалась. Вместо этого она упёрлась подбородком в ручку лакированного коробка и посмотрела на меня снизу вверх. В её тёплых глазах плясали лукавые искры.
— Даже если это сделал ты, я знаю: это было ради моей защиты.
В этот момент один из увядших бутонов магнолии сорвался с ветки и с тихим стуком упал на каменный стол. Трусливая кошка испуганно отпрянула и скрылась в кустах.
Я замер, продолжая крутить кубок, и долго, не отрываясь, смотрел на неё искоса. Внутри меня бушевал целый вихрь противоречивых чувств: мне хотелось уничтожить эту её слепую веру в мою призрачную доброту, и в то же время этот чистый, незамутнённый взгляд заставлял моё мёртвое сердце болезненно сокращаться.
— Послушайте, госпожа, — наконец процедил я сквозь зубы. — Какими бы прекрасными и бездонными ни были ваши глаза, они не могут говорить за вас. Если вам что-то от меня нужно, отбросьте эти уловки и говорите прямо.
От меня действительно невозможно было ничего скрыть.
Элара поняла, что правила игры изменились, и решила действовать напролом. Она потянула за крышку коробка, обнажая внутреннее отделение.
— Сегодня я столкнулась с загадкой, которую не в силах разрешить в одиночку. И ниточка ведёт к человеку, которого можно отыскать только через тайны уничтоженной «Обители Желаний».
Мои пальцы на мгновение дрогнули. Я медленно опустил кубок, перевернул его верх дном и с глухим стуком поставил на каменную поверхность.
Сад погрузился в моё тяжёлое, давящее молчание. Видя, что я ушёл в себя, Элара поспешно достала из недр коробка ледяные плоды личи, тронутые лёгкой изморозью. На её лице отразилось почти детское, заискивающее нетерпение.
— Угощайся. Они невероятно сладкие, их привезли из южных провинций специально для меня.
Я даже не взглянул на полупрозрачную мякоть плода. Моё внимание было приковано к моим собственным рукам: я методично, палец за пальцем, сгибал ладонь, толкал фарфоровый кубок, заставляя его катиться по столу, затем возвращал в исходное положение и переворачивал вновь. Эта бессмысленная, монотонная игра казалась мне куда интереснее её речей.
Пусть знает, что её безумец умеет помнить обиды. Она посмела усомниться во мне, а теперь хочет отделаться горстью привозных ягод? Ну уж нет.
Поняв, что я не прикоснусь к угощению, Элара тихо вздохнула. Её тонкие, изящные пальцы принялись самостоятельно очищать плод. Я краем глаза наблюдал, как её фарфоровые ногти сдирают бугристую, тёмно-красную кожуру, обнажая сочную, истекающую нектаром сердцевину. Зажав ослепительно белую, прохладную мякоть подушечками пальцев, она робко поднесла её к моим губам.
Она держала руку навесу так долго, что её пальцы начали едва заметно подрагивать. Лишь тогда я снизошёл до ответа. Медленно повернув к ней свои тёмные, бездонные глаза, в которых не отражалось ни единой живой эмоции, я слегка наклонил голову вперёд. Шагнув за грань дозволенного, я придвинулся почти вплотную к её лицу и, приоткрыв рот, поймал сочную мякоть прямо из её пальцев.
Мои сухие, подёрнутые ледяным холодом губы намеренно, мазком скользнули по её нежной коже. Я сделал резкий укус, заставив Элару испуганно затаить дыхание. В её тонких пальцах осталась лишь крошечная косточка и капля сока.
Я сделал одно короткое, ленивое движение челюстью, перемалывая плод. Сладкий, удушливый нектар брызнул во рту, мгновенно увлажняя мои бледные, искусанные губы.
Элара застыла, словно громом поражённая. По её расширившимся зрачкам я понял, что эта наивная девочка рассчитывала, будто я благопристойно возьму личи своей рукой. Она никак не ожидала от меня подобной животной, граничащей с интимностью дерзости. Впрочем, какая разница? Если я соглашусь распутать её загадку, она стерпит от своего ручного монстра и не такое.
Пока она пребывала в оцепенении, я медленно проглотил сок, на мгновение прикрыл глаза, а затем недовольно качнул головой и сухо отрезал: — Совсем не сладко. Кислятина.
Сказав это, я опустил взгляд на оставшиеся в коробке плоды. Мне нравилось ломать её гордость, нравилось видеть, как эта благородная леди подчиняется моим капризам.
Элара смущённо опустила ресницы и поджала губы, но перечить не стала. Её пальцы вновь потянулись к коробку, принимаясь за чистку следующего плода. С бесконечным, ангельским терпением она вновь поднесла сочную мякоть к моим губам и тихо, с затаённой нежностью спросила: — А этот? Этот плод покажется тебе сладким, Вейн?